Через равные промежутки попадались лестницы, ведущие вверх. Тарзан подумал, что по конструкции здание напоминает те, что он видел в городе Адендрохакиса, но, прикинув сообразно своему росту его пропорции и размеры, пришел в замешательство: здание должно было быть колоссальным.
Наконец, свернув направо, они остановились перед входом в большое помещение, озаряемое светом множества свечей. На полках виднелись рассортированные туники, сандалии, оружие и еще множество предметов.
Сопровождающий подозвал раба в белой тунике и приказал:
— Зеленую тунику для парня из Троханадалмакуса!
— Кто его хозяин? — поинтересовался раб.
— Он принадлежит Зоантрохаго, — ответил конвоир. Раб проворно засуетился и вскоре принес зеленую тунику. Достав две эмблемы и быстро начертав на них чернилами девиз, он прикрепил их на спину и на грудь Тарзану. Тот не мог прочитать, что написано, так как не успел овладеть письменной речью. Раб подал пару сандалий, и Тарзан, облачившись в этот наряд, двинулся дальше, сопровождаемый своими конвоирами.
Теперь они шли по хорошо освещенным коридорам, стены которых были расписаны орнаментами, изображениями сцен охоты, сражений. Воинов попадалось великое множество, больше стало и рабов в белых туниках, тогда как в зеленых — не встречалось совсем.
Коридор упирался в дверь, отделанную золотом. Сопровождающий сделал знак остановиться.
— По приказу короля мы привели раба Зоантрохаго, — сказал он часовым. — Это великан, которого мы пленили в битве.
Один из часовых повернулся к своему напарнику.
— Передай это королю!
После долгих расспросов и досмотра часовые распахнули тяжелые двери, и Тарзан очутился в тронном зале. Потолок, украшенный восхитительными арабесками, поддерживали массивные деревянные колонны. На стенах, наполовину скрытых панелями, виднелись узоры орнамента и сцены героических походов и битв.
Кроме двух часовых в зале никого не было. Один из них приоткрыл дверь в следующую комнату, и Тарзан увидел нескольких воинов, которые в богато разукрашенных нарядах восседали на невысоких скамейках. Посередине на высоком стуле возвышался воин, внимательно слушавший говорящих. Но когда начинал говорить он, все замолкали. Когда он раздвигал губы в легкой усмешке, все начинали громко хохотать. Их глаза неотрывно следили за выражением его лица, с тем, чтобы вовремя среагировать на малейшее изменение его настроения.
Конвоир, приведший Тарзана, сделал знак остановиться и, дождавшись, когда наступит тишина и сидящий в центре обратит на него свое внимание, опустился на колено, воздел вверх руки со сложенными ладонями и выгнулся в приветственном «поклоне».
— О, Элкомолхаго, король Велтописмакуса, владыка и повелитель всех людей! Наимудрейший и наихрабрейший! По твоему приказу раб Зоантрохаго доставлен!
— Встань и подведи его поближе, — приказал человек, сидящий на стуле с высокой спинкой, и, обратившись к свите, спросил:
— Это тот великан, которого мы захватили под Троханадалмакусом?
— Мы слышали о нем, о Наиглавнейший, — ответили приближенные хором.
— И о храбрости?
— И о храбрости, Наимудрейший.
— Ну и что вы обо всем этом думаете? — спросил король.
— То же, что и вы, о Великий Вождь!
— А что я думаю? — снова спросил король, разглядывая окружающих.
Приближенные в замешательстве обменялись быстрыми взглядами.
— Что он об этом думает? — зашептались они. Наконец один, с надеждой взглянув на соседа, громко спросил:
— Что думаешь об этом ты, Гофолосо?
— Позволю себе заметить, что Зоантрохаго прежде должен был посоветоваться со Всемогущим и Всемудрейшим.
— Правильно! — воскликнул король. — А Зоантрохаго не посоветовался. А ведь именно я первым сформулировал вопрос и решил проблему.
Раздались громкие крики восхищения.
— Ничто не может сравниться с нашими успехами, — продолжал король, — которых вы достигаете, следуя моим указаниям. Правда, пока результаты диаметрально противоположны тому, чего мы ожидали, но мы еще поработаем. Через несколько дней я дам Зоантрохаго формулу, которая совершит революцию среди Минуни. Таким образом мы перевернем мир!
Тут Эколомолхаго сделал паузу и обратил внимание на раба в зеленой тунике, молча стоявшего перед ним и слушающего всю эту ахинею. Он подошел к Тарзану, постоял без слов, разглядывая его, затем спросил:
— Из какого города ты пришел?
— О, Всезнаменитейший! — молвил один из сопровождавших. — Увы, бедное существо бессловесно.