— Разве мы закрыли крышку этого люка, когда спустились вниз? Я не помню, чтобы мы это сделали.
— Нет, мы не закрывали люка,— сказал Тарзан.— Крышка оставалась открытой.
— Так я и думал,— подтвердил Смит Олдуик,— но сейчас она закрыта и закреплена. Я не могу ее сдвинуть. Может быть, вы попробуете...— и он спустился с лестницы.
Даже огромная сила Тарзана ничего не смогла сделать, только сломалась одна из ступенек лестницы, служившая ему опорой. В результате этого Тарзан чуть не свалился сверху на пол коридора.
Когда ступенька сломалась, он передохнул с минуту, прежде чем возобновить свои попытки выломать крышку и, стоя близко к отверстию, отчетливо услышал голоса, раздающиеся прямо над его головой.
Спрыгнув вниз к Смиту Олдуику, Тарзан сообщил ему об услышанном.
— Нам лучше поискать другой выход! — И они направились обратно к алькову.
Тарзан вновь оказался впереди, и, когда открыл дверь в нишу, он вдруг застыл пораженный, услышав крик ужаса и отчаяния. Женщина кричала по-английски, он разобрал и слова, произнесенные ею:
— О, боже! Будь милосерден! — Этот возглас донесся из-за портьеры.
Не было времени для осторожного обследования комнаты и даже выжидать было нельзя. Одним взмахом руки человек-обезьяна сорвал шторы и выскочил с ними в альков. Он сразу догадался, кто призывает на помощь...
При звуке его вторжения маньяк, взглянув, увидел лишь мужчину в форме солдата его отца. Он рассерженно закричал и отдал приказ тому убираться вон, но уже второй, более внимательный взгляд на лицо вошедшего заставил сумасшедшего вскочить с кушетки, оставив на ней распростертую фигуру своей жертвы и, очевидно, забыть об уроненной им на пол сабле. Она так и осталась валяться на полу, там, где маньяк ее бросил, когда кинулся на упавшую девушку.
Схватив голыми руками противника, безумец пытался впиться в его горло своими остро отточенными зубами.
Метак, сын Хурога, не был слабосильным. Могучий от природы, в момент маниакального приступа ярости он становился очень опасным противником даже для могучего человека-обезьяны. Да еще безумному принцу улыбнулась удача в самом начале их борьбы.
Тарзан, сделав шаг назад, наступил на труп человека, убитого Смитом Олдуиком, нога его подвернулась, и он упал навзничь, растянувшись на полу, головой к двери, с разъяренным Метаком на груди.
Со звериной быстротой маньяк сделал попытку перегрызть зубами яремную вену Тарзана, но молниеносная реакция человека-обезьяны помогла ему уклониться. Метак вместо шеи впился острыми зубами в смуглое плечо. Вот тогда человек-обезьяна, не исключая возможности поражения, и закричал. Он звал Смита Олдуика, чтобы тот забрал девушку и попытался скрыться. Метак в это время искал зубами горло Тарзана.
Смит Олдуик, заслышав зов, поспешил в комнату. Там он застал страшную картину. Та, кого он не ожидал более увидеть, поднималась, запахивая растерзанное мокрое платье, с кушетки, на которой Смит Олдуик чуть было не отведал ласк безумной девицы. Англичанин вопросительно взглянул на Берту Кирчер. Та уже встала на ноги, шатаясь и дрожа. Она увидела вопрос в его глазах и с усилием выпрямилась.
— Поспешите же! — воскликнула она, видя, что лейтенант пребывает в замешательстве.— Тарзан нуждается в помощи. Если он погибнет здесь — я умру вместе с ним. Впрочем, удирайте, если хотите. Вы, конечно, ничего не сможете сделать, но я никуда не уйду.
Тарзану тем временем удалось встать на ноги, но маньяк все еще крепко держался за него. Девушка повернулась к Смиту Олдуику.
— Ваш пистолет! — крикнула она.— Почему вы не стреляете?
Лейтенант, мало что соображая, вытащил оружие из кармана и приблизился к противникам, но к этому времени они вновь схватились врукопашную и двигались так быстро, что не было возможности выстрелить в одного и не попасть в другого. В то же время Берта Кирчер кружилась вокруг них с саблей принца в руке, но тоже не могла ударить, боясь поранить Тарзана.
Снова и снова в процессе борьбы двое мужчин падали на пол и поднимались, чтобы сцепиться с еще большей яростью, пока, наконец, Тарзан не улучил момент и не ухватил стальными пальцами горло безумца. В этом ему помогла случайность. Метак упорно до сих пор защищал свою шею от захвата, но ненароком, в пылу битвы, раскрылся. По мере того, как пальцы гиганта сжимались, сумасшедшие глаза маньяка медленно вылезали из орбит. Лицо его приобрело синевато-багровую окраску, челюсти разжались, выпустив плечо Тарзана, и тогда во внезапном порыве омерзения и ярости человек-обезьяна поднял тело принца высоко над головой и всей силой своих мощных рук швырнул его через комнату. Тело, пролетев сквозь открытое окно, шмякнулось с отвратительным звуком вниз, в вольер со львами.