— Да, да,— покивал полковник Кэмпбелл, заметив замешательство Тарзана.— Вы думали, что Берта Кирчер — немецкая шпионка? — засмеялся он.
— Да, я знал это,— ответил недоуменно человек-обезьяна.
— Эту девушку зовут на самом деле Патрицией Кэнбай,— сказал Кэмпбелл.— Она немка только наполовину. Бертой Кирчер звали ее покойную мать. Девушка приняла это имя, поступив на службу. Патриция одна из наиболее ценных агентов британской разведки, прикрепленная к восточно-африканским частям. Ее отец и я вместе служили в Индии, и я знал Патрицию со дня ее рождения.
— Да, вот и пакет бумаг,— полковник полез в нагрудной карман,— этот пакет ей удалось захватить у немецкого офицера и пронести через все превратности нелегкого пути с единой мыслью — выполнить свой долг по отношению к горячо любимой родине. Смотрите! У меня еще не было времени прочесть их, но, как вы видите, здесь чертеж, набросок военной карты, связка донесений и дневник одного из капитанов, некоего Фрица Шнайдера.
— Дневник гауптмана Фрица Шнайдера! — повторил Тарзан напряженным голосом.— Можно мне его посмотреть, Кэмпбелл? Фриц Шнайдер — тот человек, который убил леди Грейсток, мою жену.
Англичанин передал небольшую, переплетенную в кожу тетрадь в руки Тарзана без единого слова возражения.
Тарзан быстро пробежал страницы, ища определенную дату — тот день, когда были совершены те неизгладимые из памяти ужасные злодейства в его бунгало, и когда нашел нужную страницу, то жадно стал читать записи.
Внезапно возглас изумления и недоверия сорвался с его губ.
Кэмпбелл вопросительно взглянул на него.
— Боже! — воскликнул человек-обезьяна.— Может ли это быть правдой? Послушайте!
И он прочел абзац из исписанной мелким почерком страницы: «...Сыграл небольшую шутку с английской свиньей. Когда он вернется домой, то найдет обугленный женский труп в будуаре своей супруги — но только он будет думать, что это его благоверная. Фон Госс поджарил на костре тело мертвой негритянки и, обуглив его, надел на руку кольцо леди Грейсток.
Сама леди Грейсток представляет большую ценность для верховного командования, будучи живой, нежели мертвой».
— Она жива! — вскричал Тарзан.
— Благодарение Богу! — отозвался Кэмпбелл.— А куда вы теперь?
— Возвращаюсь с вами, конечно. Как ужасно, что я обижал мисс Кэнбай, но разве я мог знать? Я даже сказал Смиту Олдуику, который любит ее, что эта девушка — немецкая шпионка. Я должен вернуться не только затем, чтобы найти свою жену, но я просто обязан исправить зло, совершенное мной исключительно по неведению.
— Не беспокойтесь об этом,— сказал Кэмпбелл.— Патриция, должно быть, созналась, что она не вражеская шпионка, так как до того, как оба улетели этим утром, лейтенант радостно сообщил мне, что мисс Кзнбай обещала ему выйти за него замуж.
Тарзан — страшный человек
Неслышный, как тени деревьев, в которых он пробирался, мощный зверь скользил по ночным джунглям. Хищно сверкали зеленым огнем его круглые глаза, чутко был вытянут хвост, каждый его мускул был напряжен и подчинен одной цели — охоте. Лунный свет кое-где просвечивал сквозь листву, и огромная кошка старательно обходила эти светлые пятна. И хоть зверь пробирался сквозь густой лес, ступая по бесчисленным сухим веткам и облетевшим листьям, человеческое ухо не смогло бы уловить ни звука, ни шороха.
Но не так осторожен был тот, на кого зверь охотился. Хоть и ступал он столь же бесшумно, но вместо того чтобы обходить освещенные места, он как бы нарочно искал их, ступая прямо по ним. Он шел в ста шагах впереди льва, не замечая людоеда. В отличие от зверя, он шел на двух ногах, на его теле не было шерсти. Он был атлетически сложен, его руки и ноги играли мощной мускулатурой, но ступни его ног отличались от обычных человеческих и скорее напоминали ногу первобытного человека: большие пальцы составляли со ступней прямой угол.
Внезапно остановясь посреди лунного пятна, неизвестное существо подняло голову и чутко прислушалось. Луна осветила его лицо. Лицо это было правильной формы, а черты его отличались тонким и точным рисунком. В любой из столиц мира лицо это могло бы быть признано образцом мужской красоты. Но человек ли это? На этот вопрос трудно ответить сразу.