В то же мгновение черная волосатая фигура бросилась на тигра с ножом, и он точно вошел прямо в сердце зверя. Тарзан выпустил тушу, отступил от нее, и они вновь оказались лицом к лицу с противником. Каждый из них колебался, вступить ли снова в схватку или пойти на мировую. Несколько минут стояли они в нерешительности, пока, наконец, волосатый не прижал обе руки к сердцу, развел их в стороны, а затем притронулся к груди Тарзана. Он дружески приветствовал человека, как в свое время приветствовал его питекантроп. Тарзан обрадовался тому, что в этой неизведанной и недружественной стране обрел еще одного союзника, искренне приняв предложенную дружбу. Когда краткий церемониал закончился, Тарзан обернулся и увидел, что безволосый питекантроп пришел в себя и сидит на земле. Потом он медленно и неуверенно поднялся на ноги, а волосатый подошел к нему и стал ему что-то говорить. Безволосый ответил ему на том же языке. Тарзана очень занимал исход этих переговоров, и он внимательно наблюдал за ними. Они стояли в нескольких шагах друг от друга и разговаривали бегло, но спокойно, без агрессивности и возбуждения. Каждый время от времени поглядывал на Тарзана, и он понял, что речь идет о нем. Наконец они сблизились, исполнив тот же ритуал в знак примирения и дружелюбия. Потом вместе подошли к Тарзану и обратились к нему так, словно бы хотели сообщить ему нечто важное. Но вскоре они отказались от этой затеи, видя, что тот их не понимает, и перешли на язык жестов, приглашая Тарзана следовать за ними. Тарзан с радостью пошел следом, потому что они направились в ту сторону, где он еще не бывал, а он хотел осмотреть весь этот край, прежде чем отчается найти Джейн.
Несколько дней шли они вдоль холмов, и часто им грозили встречи с огромными свирепыми зверями, никогда прежде не виданными Тарзаном.
На третий день они увидели большую природную пещеру в скале, у подножия которой протекал ручей. Все говорило за то, чтобы устроить здесь стоянку, отдохнуть и набраться сил. Тарзан понемногу стал понимать язык, на котором разговаривали его спутники.
В пещере до них, видимо, кто-то жил. Они нашли здесь золу от костров, на стенах пещеры были начертаны какие-то знаки, нарисованы птицы и животные. Спутники Тарзана читали их, горячо обсуждали эти надписи и сами тоже выцарапали некие только им понятные символы.
Тарзан с улыбкой подумал, что он наблюдает за чем-то, сильно напоминающим регистрацию постояльцев в отеле, только в очень примитивной форме. Он понял также, что существует целое племя хвостатых существ, наделенных разумом. Одни из них покрыты шерстью, другие — нет, но они владеют не только устной речью, но и письменностью. Устную речь питекантропов он начал уже постигать: уже знал имена своих друзей, а также названия некоторых животных, птиц и растений.
Та-ден — представитель безволосых — взял на себя роль учителя, Ом-ат — волосатый — тоже просвещал Тарзана, так что все свободное время он занимался. Вскоре Тарзан почувствовал, что может, наконец, свободно общаться со своими новыми друзьями.
Тарзан, как мог, объяснил им, почему он здесь, в надежде на сведения, которые они могли бы дать, но ни один не смог сообщить что-либо полезное для его поисков. Никто из обитателей этой страны не встречал женщины, похожей на ту, что описал Тарзан, и вообще, до Тарзана они никогда не видели бесхвостого человека.
— Я ушел из А-лура, и с тех пор Бу, луна, семь раз съедала меня,— сказал Та-ден.— Много разного случилось за это время, но я не верю, что женщина могла пройти в нашу страну через ужасное болото. И если даже она смогла бы это сделать, она не сумела бы миновать все те опасности, с которыми ты уже познакомился. Даже наши женщины боятся уходить из города в дикие места.
— А-лур — Светлый город, Город Света,— перевел Тарзан это слово на свой язык.— А где находится А-лур? — спросил он.— Это ваш город, Та-ден и Ом-ат?
— Мой,— ответил безволосый,— но не Ом-ата. У ваз-донов нет городов, они живут на деревьях в лесу или в пещерах. Правильно, черный человек? — спросил он, повернувшись к покрытому шерстью гиганту.
— Да,— ответил Ом-ат,— мы, ваз-доны, свободны. Только хо-доны запирают себя в городах, как в клетке. Не хотел бы я быть белым человеком.
Тарзан с горечью улыбнулся. Даже сюда проникла расовая дискриминация! Не имело значения, что хо-доны и ваз-доны были одинаковы по умственному развитию, но одни были белыми, другие — черными, и ясно было, что белые считают себя лучше черных, а черные, в свою очередь, презирают белых.