Один из грифонов подошел к трупу и обнюхал его, но есть не стал. Пока глаза Тарзана отчужденно наблюдали эту сцену, мозг его лихорадочно работал, придумывая, как выбраться из ущелья.
— Ви-оо! Ви-оо! — вдруг совсем близко раздался странный звук.
Оба грифона подняли головы и посмотрели в ту сторону, откуда доносился крик. Один из них отозвался на клич низким рокотанием, в котором не было ни ярости, ни вызова. Он явно перекликался с хорошо знакомым ему существом. Сразу же в ответ прозвучало: «Ви-оо!». Грифоны дружно ответили клокочущим рокотом.
Тарзан посмотрел на Пан-ат-лин и спросил:
— Что это?
— Я не знаю,— ответила перепуганная девушка.— Я думала, какая-то птица, а может, еще какое-нибудь страшное животное. Они здесь все страшные!
— А! — воскликнул Тарзан.— Вот он, посмотри!
— Это тор-о-дон! — в ужасе воскликнула Пан-ат-лин.
Тор-о-дон с палкой в руке шел прямо к грифонам медленной нетвердой походкой. Грифоны, как бы испугавшись его, отступили назад. Тарзан внимательно наблюдал за этой сценой.
Тор-о-дон теперь стоял рядом с одним из трицератопсов. Тот замотал головой и огрызнулся на тор-о-дона. И тут тор-о-дон в ярости подпрыгнул и палкой стал дубасить грифона со всех сил по морде. Тарзан был поражен, глядя, как грифон, который мог бы легко и просто проглотить маленького и слабого и сравнении с ним тор-о-дона, отступил, как побитая хозяином собака.
— Ви-оо! Ви-оо! — крикнул тор-о-дон, и грифон послушно подошел к нему. Тор-о-дон обошел его, по хвосту взобрался на его спину и уселся.— Ви-оо! — снова вскрикнул он и ударил зверя палкой. Грифон покорно пошел вперед.
Тарзан даже не подумал, что они могли бы убежать, настолько был захвачен зрелищем: перед ним раскрывалась первобытная жизнь, такая, какой она была множество столетий тому назад. Они с Пан-ат-лин видели перед собой первого человека и его примитивных рабочих животных.
Грифон, на котором ехал тор-о-дон, вдруг остановился и посмотрел вверх, на то дерево, где сидели Тарзан и Пан-ат-лин. Этого было достаточно, чтобы предупредить тор-о-дона о пришельцах. Тотчас тор-о-дон погнал грифона под это дерево и встал на ноги на спине зверя. И тут Тарзан увидел его отвратительное, страшное лицо и мощные мускулы.
Тор-о-дон оскалился и зарычал, яростно, с нечеловеческой злобой. Тарзан выпрямился и встал в полный рост на качающейся под ним ветке, готовый к бою. Стройный и прекрасный, как бог, он являл собою чистый образец того, чем могла бы стать человеческая раса, не испорченная цивилизацией.
Человек нынешний вставил стрелу в лук и натянул тетиву. Человек прошлого тянулся к нему, чтобы уничтожить. Но просвистела стрела, глубоко вонзясь в звериное сердце, и прошлое вновь кануло в забвение.
— Тарзан — яд-гуру! — благоговея перед ним, прошептала Пан-ат-лин, невольно выражая свое восхищение теми же словами, что и люди ее племени.
Человек-обезьяна обернулся к ней.
— Пан-ат-лин,— сказал он,— эти звери могут продержать нас здесь до самой смерти. Боюсь, мы не сможем убежать вдвоем, но у меня есть план. Ты останешься здесь и спрячешься в листве, а я пойду в глубь леса так, чтобы они меня заметили. Когда они уйдут, беги в пещеру. У них не хватит ума, чтобы одного оставить здесь, они, скорее всего, оба пойдут за мной. Жди меня в пещере один день, не больше. Если я с рассветом не приду, возвращайся в Кор-ул-я одна. Вот, возьми с собой мяса,— и он отрезал ей ногу оленя.
— Я не могу бросить тебя,— просто ответила девушка.— В моем племени не оставляют друзей в беде. Ом-ат никогда мне этого не простит.
— Скажи Ом-ату, что я приказал тебе сделать так,— велел Тарзан.
— Это приказ? — спросила она.
— Да. До свидания, Пан-ат-лин. Спеши к Ом-ату. Ты достойная жена для вождя Кор-ул-я! — попрощался он с девушкой и двинулся в путь по веткам.
— Прощай, Тарзан, яд-гуру-дон! — крикнула она ему вдогонку.— Счастливы Ом-ат и Пан-ат-лин, что у них такой друг!
Громко крича, Тарзан бежал по кронам, и исполинские грифоны, повинуясь его голосу, бежали следом. Радуясь, что его хитрость удалась, он все больше удалялся от девушки.
Пробежав из конца в конец долину несколько раз, находя наиболее непроходимые места, Тарзан не оставлял надежды обмануть своих преследователей, но напрасно. Он никак не мог сбить их с пути. Как только он менял направление, они тоже меняли его и неотступно следовали за ним. На краю леса, у скалы, он искал дерево, крона которого простиралась бы так близко к пещерам, чтобы он смог перепрыгнуть, но сколько ни искал, не нашел ничего, что дало бы ему возможность убежать. Тарзан стал понимать, почему жители Пал-ул-дона испытывают мистический страх: перед грифонами. Он стал смиряться с мыслью, что спасение невозможно.