— Мой отец будет доволен, если ты поможешь Пан-ат-лин целой и невредимой вернуться в свое селение.
— Какое дело великому Яд-бен-ото до таких, как она? — спросила она презрительно.
— Бог один и для ваз-донов, и для хо-донов. Он властвует над птицами, зверями, травами, цветами, над всякой живой тварью, над всем сущим на земле. Если Пан-ат-лин поступает правильно, она будет более угодна богу, чем дочь Ко-тана, если она поступает неверно.
— Я покоряюсь воле Яд-бен-ото,— смиряясь, ответила О-лоа.— Я помогу ей попасть домой, если смогу. Но лучше передай повеление отца, о Дар-ул-ото, самому королю, моему отцу.
— Тогда держи ее при себе и следи, чтобы с ней не случилось никакой беды.
О-ло-а с печалью взглянула на Пан-ат-лин.
— Мне привели ее только вчера,— вздохнула она.— У меня было много рабынь, но эта мне нравится больше всех. Мне жаль расставаться с ней.
— Но ведь у тебя останутся другие рабыни, — урезонивал ее Тарзан.
— Да,— уныло ответила она,— есть и другие, но Пан-ат-лин только одна.
— Много рабов приводят в город? — поинтересовался Тарзан.
— Да,— ответила девушка.
— А много чужеземцев приходит в город? ‘
Она отрицательно покачала головой:
— Только хо-доны с другой стороны долины Яд-бен-ото, но они не чужеземцы.
— Значит, я первый чужеземец, вошедший в А-лур?
Почему, о сын великого Яд-бен-ото, ты задаешь
такие вопросы мне, ничтожной О-ло-а? — спросила она.
— Я ведь уже сказал тебе,— отвечал Тарзан,— только сам Яд-бен-ото знает все.
— Тогда если бы он хотел, чтобы ты знал, он сказал бы тебе об этом.
Тарзана немало позабавило, как девушка побила его его же оружием. Одновременно он догадался, что она об этом не хочет говорить, пытается выкрутиться, уйти от прямого ответа на его вопрос. Стало быть, ей было что скрывать.
— Так, значит, недавно к вам приходили чужеземцы? — настаивал он.
— Я не могу сказать тебе,—девушка явно не знала, как уйти от ответа.— Всегда во дворце моего отца много всяких слухов, но что может знать женщина?
— Значит, такие слухи были? — добивался Тарзан.
— Сюда, в Запретный Сад, дошел только один слух,— ответила она.
— Речь, наверное, шла о женщине, не похожей на вас, хо-донов? спросил Тарзан, и сердце его замерло в ожидании ответа.
Девушка колебалась. Она растерянно оглядывалась по сторонам, как бы искала, куда скрыться. Но Тарзан приковал ее своим пылающим взором.
— Нет! — наконец выдохнула она.— Я не могу говорить. Если это интересно сыну бога, значит, это очень важно, и гнев отца будет страшен, если я скажу об этом.
— Именем Яд-бен-ото я повелеваю тебе говорить!— грозно приказал Тарзан, простирая к ней руки.—Именем Яд-бен-ото, в чьих руках судьба Та-дена!
Девушка дрожала всем телом, краска отхлынула от ее лица.
— Пощади! — взмолилась она, и колени ее подкосились.— Пощади его! Я скажу дабе .все, что знаю!
— Скажешь что?! — раздался вдруг голос из. кустов, окружающих поляну. Этот возглас был полон ярости, угрозы. Все трое разом обернулись, И их глазам предстал Ко-тан, выходящий из кустов. Гнев исказил его черты. Но при виде Тарзана лицо его стало’жалким и растерянным.
— Дар-ул-ото! — воскликнул он.—Я не знал, что ты здесь.— Он склонил голову и, исподлобья с опаской поглядывая на Тарзана, сказал: .
— В Запретный Сад нельзя входить даже сыну Великого бога.
Это был вызов, но Тарзан понял, что Ко-тан все же не может преодолеть страх суеверного человека перед своим богом..
— Пойдем со мной, Дар-ул-ото,— произнес тот.— Я не знаю, что глупое дитя сказало тебе, но я, Ко-тан, приказываю О-ло-а сейчас же уйти к себе,— он показал рукой на противоположный конец сада.
Принцесса послушно повернулась и пошла в ту сторону, куда показал отец. Пан-ат-лин следовала за нею.
— Мы пойдем сюда,— сказал Ко-тан и повел Тарзана прочь.-Они вошли в грот, охраняемый двумя .воинами, и вышли Во двор.
В угрюмом молчании направился Ко-тан во дворец. Здесь, у входа, его поджидали воины и вожди племени. Скрываясь за их спинами, в толпе стоял и JIy-дон, верховный жрец. В его лице было столько коварства и злобы, что, увидев его, Тарзан понял, что хорошего ожидать не приходится. Старец готов был нанести решающий удар своему тайному врагу. Человек-обезьяна следом за королем вошел в комнату, и дверь за ними закрылась.
Как только они удалились, к Лу-дону подошел младший жрец. Некоторое время между ними шел тихий разговор— они о чем-то шептались. Потом верховный жрец сказал своему собеседнику: