Девушки подошли к кустам, где прятался Тарзан. Цветы цвели повсюду в таком изобилии, и Тарзан надеялся, что они не доберутся до него.
— О, посмотри, Пан-ат-лин,— воскликнула принцесса.— Это король всех цветов! Я никогда не видела такого чудесного цветка. Нет! Подожди! Я сама его достану. Пусть ничья рука его не коснется, только моя,— и О-ло-а стала пробираться к кусту, где цвел этот цветок. А рос он прямо над головой Тарзана.
Дело приняло такой неожиданный оборот, что и помыслить нельзя было скрыться. Он надеялся только, что судьба будет к нему по-прежнему благосклонна, и дочь Ко-та-на не заметит его. Но когда девушка обламывала стебель цветка, взгляд ее опустился и глаза встретились со спокойным и приветливым взглядом человека-обезьяны.
Она отпрянула, громко вскрикнув, а Тарзан поднялся и встал в полный рост.
— Не бойся, принцесса,— успокоил он ее.— Я друг Та-дена.
Пан-ат-лин в волнении бросилась к нему.
— О, Яд-бен-ото! Это он!
Тарзан пытливо глядел на обеих:
— Ответьте — вы выдадите меня Лу-дону?
Пан-ат-лин бросилась на колени перед О-ло-а.
— Принцесса! О, принцесса! — молила она.— Не выдавай его!
— Но Ко-тан, мой отец... Если он узнает, он не простит мне,— испуганно шептала О-ло-а.— Хоть я и принцесса, Лу-дон потребует принести меня в жертву Яд-бен-ото!
— Но ведь они не узнают, пока ты сама не скажешь,— убеждала горячо Пан-ат-лин.— А я никогда не выдам!
— О, скажи мне, незнакомец,— взмолилась О-ло-а,— ты правда бог?
— Сам Яд-бен-ото не больше бог, чем я,— правдиво, как мог, ответил Тарзан.
— Но почему же ты хочешь убежать от своих людей, если ты бог? — спросила она.
— Когда боги спускаются на землю и живут среди смертных, они, как смертные, становятся такими же уязвимыми. Сам Яд-бен-ото, появись он здесь, перед вами, во плоти, не смог бы избежать удара кинжалом.
— Ты видел Та-дена, ты говорил с ним? — спросила О-ло-а, волнуясь.
— Да, я видел Та-дена и не только говорил с ним,— отвечал человек-обезьяна.— Мы целый месяц провели вместе.
О-ло-а хотела спросить еще о чем-то, и Тарзан даже догадывался, о чем, но она так смущалась, что он не мог смотреть на нее без улыбки.
— И...— наконец решилась она.— И он все еще любит меня? — она зарделась и потупилась.
— Да! — уверил ее Тарзан.— Та-ден говорит только об О-ло-а и ждет не дождется дня, когда увидит ее.
Против ее воли на лице девушки расцвела улыбка, но тут же погасла, сменяясь унынием, и на глазах появились слезы.
— Но завтра меня отдадут Бу-лоту...— произнесла она, едва сдерживая рыдания,— Я всегда буду несчастной, тосковать и ждать Та-дена, а он никогда не придет ко мне...
— Если бы не Лу-дон, я мог бы помочь тебе,— Тарзан на секунду задумался.— И кто знает, может быть, смогу помочь.
— Ах! — воскликнула девушка, молитвенно сложив руки.— Если бы ты только мог, Дар-ул-ото! Я знаю, ты поможешь! Пан-ат-лин рассказала мне, какой ты добрый и храбрый.
— Только Яд-бен-ото предвидит грядущее,— уклончиво ответил Тарзан.— Ну, а теперь идите к себе, чтобы вас ни в чем не заподозрили.
— Да, мы идем,— сказала О-ло-а,— но Пан-ат-лин вернется и принесет тебе поесть. Я буду молить за тебя
Яд-бен-ото, чтобы ты смог спастись. Я думаю, Яд-бен-ото будет доволен мной и поможет мне.
Девушки убежали, а Тарзан вновь спрятался в кустах.
Когда стемнело, Пан-ат-лин принесла ему еду. Наконец-то они были одни, и Тарзан, затаив дыхание, задал ей заветный вопрос, ответ на который он так и не получил утром.
— Скажи мне, Пан-ат-лин, ты что-нибудь знаешь о слухах, о которых говорила О-ло-а? Какой таинственный пришелец спрятан в храме? Ты слышала об этом что-нибудь?
— Да,— ответила Пан-ат-лин.— Я слышала от рабов. Об этом говорят шепотом, а вслух боятся. Говорили, что странная женщина спрятана в храме. Лу-дон хочет, чтобы она стала его женой, и Ко-тан тоже хочет ее. Но они боятся друг друга и не берут ее.
— Ты не знаешь, где она спрятана? — Тарзана охватила тревога.
— Нет,— ответила девушка.— Откуда я могу знать? Я не знаю, правда это или нет. Я сказала тебе все, что слышала.