— Они говорили об одной женщине?
— Нет, говорили о двух. Еще об одной, которая пришла с той странной женщиной, но никто не знает, где она и что с ней.
— Спасибо тебе, Пан-ат-лин,— сказал Тарзан,—Может быть, ты помогла мне больше, чем сама думаешь.
— Я хотела бы тебе помочь. Я надеюсь помочь тебе,— сказала она на прощанье.
— И я надеюсь! — пылко воскликнул Тарзан, оставшись один. Он долго еще стоял, глядя невидящим взором в темноту сада.
Глава 14
ДЖЕЙН
Как только наступила ночь, Тарзан собрался в путь. Он водрузил на голову жреческий убор и привязал к шкуре хвост. Он решил не проходить еще раз мимо стражи, особенно так поздно,— это может показаться подозрительным. Поэтому он неслышно прокрался к стене сада и взобрался на дерево, росшее у самой ограды, по ветвям перебрался через стену и спрыгнул во двор.
Избегая ненужных встреч, он подобрался к храму с задней стороны. Он двигался по самым темным и безлюдным местам, и он знал, куда идет. Тарзан искал маленькое строение, украшенное орнаментом, окна и двери которого были зарешечены. Утром он проходил там вместе с Лу-доном и спросил верховного жреца, для кого предназначено это здание. Лу-дон ответил тогда, что там давно никто не живет. Подозрение о том, что он солгал, сейчас перешло в уверенность.
Теперь он был здесь один. Дом этот был трехэтажным и стоял поодаль от остальных зданий. Вход был забран решеткой, вырезанной из камня, в центре которого красовался барельеф, изображающий голову грифона. Узкие окна закрыты были такими же решетками.
Оглядевшись вокруг, Тарзан подошел к дверям. Подергал решетку и убедился, что сокрушить ее не сможет. Но должна же она как-то открываться? Тщательно обыскав решетку, Тарзан нашел запор, настолько хитроумный, что невозможно было догадаться, как он действует. Разбить его, не поднимая шума, он тоже не мог.
Ну что ж, остаются еще окна. Он осмотрел их одно за другим — результат был тот же. В крайнем случае, если не найдет другого способа проникнуть в дом, он просто разобьет оконную решетку. Если они не поддаются его хитрости, то его нечеловеческой силе наверняка поддадутся.
Обходя дом со всех сторон, Тарзан внимательно его изучал. Время от времени он останавливался и прислушивался, но все вокруг безмолвствовало. Он стал осматривать стены. Как и многие строения в городе, здание было украшено орнаментом. И тут Тарзан заметил, что кое-где в стену вбиты колышки, оставленные, очевидно, теми, кто выполнял орнамент. Для человека-обезьяны не составляло особого труда взобраться по этим колышкам и выбоинам орнамента. Он лез по стене, осматривая окна. Нигде не было признаков жизни. Наконец он достиг окон второго этажа. Они тоже были забраны решетками, но, в отличие от других, он заметил на них занавески из шкур. Но и здесь он не задержался надолго, решив попытаться проникнуть в дом с крыши. Возможно, в крыше есть отверстия, такие, как в тронном зале Ко-тана.
Пролезая мимо окон третьего этажа, он вдруг сквозь решетки увидел, что внутри горит свет. И тут же ему в ноздри ударил запах, мгновенно превративший его в дикого, страшного самца из племени Керчака. Таким внезапным и глубоким было это превращение, что с уст Тарзана готов бы сорваться клич Больших обезьян, и лишь страшным усилием воли он подавил его.
И тут же он услышал голоса, доносившиеся из глубины комнаты. Один был голос Лу-дона, требовательный и настойчивый. В ответ раздался другой голос гордый и презрительный. Голос этот был до боли знаком Тарзану.
Забыв о благоразумии и осторожности, человек-обезьяна мощным ударом кулака выбил решетку вместе с рамой, и осколки полетели внутрь, на пол комнаты. Тарзан ринулся в отверстие и влетел в комнату. Поднявшись на ноги, он бросился вперед, но в комнате было пусто и тихо. Он назвал имя, имя, которое его губы не произносили долгие месяцы.
— Джейн! Джейн! — звал он.— Где ты? — Но тишина была ему ответом.
Вновь и вновь звал он любимую, искал ее ощупью в темноте. Его звал и манил тонкий аромат, оставленный Джейн. Он не мог бы спутать его ни с одним другим запахом. Этот запах говорил ему, что она где-то здесь, совсем рядом. В его ушах еще звучал ее голос, ее нежный голосок, в гневе звеневший твердостью и непоколебимостью. Ах, если бы он был осторожен и рассудителен, не поддался порыву! Может статься, он уже держал бы ее сейчас в объятиях, а отомщенный JIy-дон лежал бы бездыханный у его ног. Но что толку сейчас заниматься самообвинением? Надо найти Джейн.
Он споткнулся в темноте о что-то невидимое, и вдруг пол начал уходить из-под ног, и он упал вниз, в кромешную тьму. Всем телом грохнулся на гладкую поверхность и заскользил но ней вниз, как по желобу. И тут же сверху раздался отвратительный злорадный смех, и голос, ненавистный Тарзану, прокричал: «Возвращайся к своему отцу, Дар-ул-ото!»