Глава 23
ВНОВЬ В ЛОВУШКЕ
Наступила ночь, и неизвестный воин, взятый в отряд Я-дона неподалеку от Я-лура, незаметно проскользнул из дворца в храм. Он отправился туда, где жили младшие жрецы. Никому это не показалось подозрительным — воины часто появлялись в храме. Он подошел к комнате, где после вечерней трапезы собрались жрецы.
Как все в Пал-ул-доне, воин знал, что между дворцом и храмом в Я-луре нет мира и согласия. Я-дон терпел жрецов с трудом. Вождь ненавидел их жестокие обряды и позволял им совершать свои жертвоприношения только потому, что таковы были законы Пал-ул-дона и вековые традиции хо-донов. Всем было известно, что Я-дон никогда не посещал храм, а верховный жрец Я-дона никогда не входил во дворец.
Воин прекрасно знал все это, знал даже лучше, чем мог бы знать простой воин. Поэтому именно сюда, в храм, и пришел он за поддержкой. Входя в комнату жрецов, воин поздоровался с ними принятым в Пал-ул-доне традиционным приветствием и в то же время сделал рукой знак, понятный только посвященным, непосвященные лее просто не заметили его. Среди жрецов были те, кто сразу понял этот знак. Двое из жрецов подошли к воину, подав ему такой же знак.
Они о чем-то вполголоса переговорили, и воин вышел. Немного погодя за ним следом отправился один из говоривших с ним, потом другой. Воин ждал их в коридоре. Они направились в маленькую комнатку, через которую можно было пройти в небольшой коридор, куда выходили двери комнат женщин дворца Я-лура. Окна этих помещений смотрели в сад. В одной из этих комнат спала Джейн. Она была одна в комнате, но в каждом конце коридорчика стояла стража.
Дворец был погружен в сон: там, где правил Я-дон, люди жили размеренной, здоровой жизнью, рано ложились и вставали рано. Здесь не знали тех диких оргий, что были так часты при дворце А-лура. Не в пример столице Пал-ул-дона Я-лур был спокойным городом. И все же у каждого входа во дворец стояла стража, но эти посты были малочисленны — всего по пять человек. Как правило, один из них бодрствовал, а четверо отдыхали.
Так было и на сей раз. В двух концах коридора стояло по одному часовому, и к каждому из них подошел воин и произнес пароль, которым они сменялись с поста. Часовой всегда рад смене, и если при других обстоятельствах он задал бы уйму вопросов, сейчас он с радостью освободился от утомительного и нудного занятия. Оба воина, не особенно рассуждая, с облегчением уступили свое место пришедшим. И тут же в коридор вошел тот самый воин, что присоединился к отряду Я-дона у стен Я-лура, и все трое направились к комнате, где спала Джейн. Они отогнули полог двери и вошли. На груде мехов в углу спала Джейн Клейтон. Воины ступали бесшумно. Один из них поднял с пола шкуру, служившую ковриком, и набросил ее на голову спящей, другой подбежал и заткнул ей рот, чтобы она не смогла позвать на помощь, и связал ей руки. Все это произошло в полной тишине.
Поставив ее на ноги, они грубо подтолкнули ее к окну, но она стала сопротивляться. Разозленные похитители с большим удовольствием избили бы ее, чтобы заставить повиноваться, но не посмели, боясь гнева Лу-дона. Они схватили на руки сопротивляющуюся и извивающуюся женщину и пропихнули ее в окно, где ее подхватили стоявшие наготове два жреца.
Из-под самого окна к озеру вели ступеньки, и по ним похитители со своей пленницей спустились к воде. Здесь уже их ждала лодка, и в нее опустили связанную женщину. Пал-сат сел на весла, а двое предателей, исполнив свою грязную работу, вернулись в храм. Лодка заскользила по озеру, взяв направление на А-лур. На ее корме сидел Пал-сат, изо всех сил работая веслами.
...Было темно. Ночь продолжалась, когда воины Я-дона подошли к А-луру. Тарзан с группой воинов должен был войти в храм через потайной вход. И вот они подошли к тому месту, откуда начинался лаз. Человек-обезьяна зажег факел, чтобы осветить узкое отверстие. Он был уверен, что, проникнув внутрь храма со своим маленьким отрядом, он мог бы сделать многое. Я-дон в это время залег со своими воинами у городских ворот, чтобы в нужную минуту поспешить на помощь. Та-ден со своими воинами наступал с севера.
Я-дон очень надеялся на присутствие Дар-ул-ото в своих рядах. Он знал, что многие из воинов Лу-дона верили в него, но колебались, запуганные верховным жрецом.
В Пал-ул-доне бытовала поговорка, звучавшая примерно так: «Тот, кто идет по верному пути, приходит к неверному месту». Так, очевидно, и случилось с Я-доном и его божественным помощником.
Тарзан, хорошо знавший расположение ходов в храме, ушел вперед от своего отряда. Он привык сражаться в одиночку и всегда надеялся на свою хитрость и силу. Случилось так, что когда он пришел к верхнему коридору, где были комнаты Лу-дона и его жрецов, он намного обогнал своих воинов. Он шел и освещал себе дорогу факелом. И вот здесь в неверном свете факела он заметил в дальнем конце коридора, двух воинов, тащивших сопротивляющуюся женщину с заткнутым ртом. Тарзан мгновенно узнал свою подругу. Воины, державшие женщину, тоже увидели Тарзана и услышали бешеный рев, вырвавшийся из его груди. Человек-обезьяна бросился к ним, как разъяренный лев, но воины успели юркнуть в маленькую дверь. Однако Тарзан настиг их, отбросил факел и выхватил из-за пояса нож, и в то же мгновение за его спиной опустилась железная решетка, и почти тотчас же перед ним раздался звук упавшего камня. Тарзан стоял в полной темноте. Он вновь стал пленником храма Лу-дона, но теперь он стоял неподвижно. Им не удастся заманить его в яму с грифоном или в какую-либо иную ловушку..