Тарзан увидел над собой страшную маску жреца, глядевшую на него пустыми отверстиями глаз. В руках жрец держал кожаные ремешки. Он обмотал ими его руки от локтей до пальцев и привязал их накрепко к туловищу. За спиной жреца наготове стояли другие, и когда он окончил свое дело, жрецы подхватили связанного по рукам и ногам Тарзана и потащили куда-то. Все произошло так стремительно, так неожиданно, что ни о каком сопротивлении не могло идти и речи.
...Силы Я-дона убывали, а Та-ден так и не появлялся. Воины приходили в отчаяние. И в этот момент на дворцовой стене появились жрецы, волоча связанного Дар-ул-ото.
— Вот он, этот человек, который посмел назвать себя Дар-ул-ото! — торжествуя, закричал Лу-дон, и от восторга голос его сорвался на визг.
При виде Тарзана Обергатц весь посинел от страха. Перед ним стоял человек, лицо которого ему виделось в ночных кошмарах. Множество раз лейтенанту снилось, что Тарзан мстит ему, как отомстил капитану Фрицу Шнайдеру, старшему лейтенанту фон Госсу и многим, многим другим. Он так и не смог окончательно оправиться после того, как рассудок его помутился, и теперь, глядя на величественную фигуру человека-обезьяны, Обергатц трепетал от ужаса. Он даже не замечал, что Тарзан связан и беспомощен. Он стоял и лопотал что-то нечленораздельное, как идиот, и не мог осознать, что сейчас ему Тарзан не страшен. Лу-дон смотрел на бессвязно бормочущего кретина и понимал, что прочие тоже скоро заметят это и догадаются, что этот дрожащий от страха, полубезумный человек — никакой не бог, а если из этих двоих кто и подходит на роль бога, так это — Тарзан. Он подошел к Обергатцу и, тыча его в бок, чтобы привести в чувство, прошептал:
— Ты — Яд-бен-ото! Отрекись от него!
Немец встрепенулся. Глаза его были переполнены ужасом, голова горела, и он взвизгнул:
— Я — Яд-бен-ото!
Тарзан глядел ему прямо в глаза.
— Вы — лейтенант Обергатц из немецких оккупационных войск,— проговорил он на чистом немецком языке.— Вы последний из тех троих, кого я так долго искал, чтобы поквитаться с вами. Теперь Бог свел нас!
Мозги лейтенанта наконец прояснились. Возможно, на него подействовали звуки родной речи. Только сейчас он заметил вопросительные взоры, обращенные на него. Он увидел вооруженных воинов из враждебных лагерей, стоящих по обе стороны стены. Взгляды всех этих людей были устремлены на него и Тарзана. Теперь только до него стало доходить, что нерешительность в эту минуту означает для него смерть, конец. И он закричал громким голосом, каким обычно отдавал команды, совсем не похожим на лопотание перепуганного идиота.
— Я — Яд-бен-ото! — рявкнул он.— Это существо не мой сын! Он умрет на алтаре от руки бога, которого он посмел оскорбить. Это будет уроком всем богохульникам, называвшим его сыном бога. Уберите его с моих глаз долой! Когда солнце будет в зените, пусть люди соберутся во дворе храма. Они увидят гнев божественной руки! — и он протянул руку, показывая ладонь.
Жрецы, притащившие сюда Тарзана, поволокли его назад, а немец снова обратился к осаждавшим ворота воинам.
— Бросайте оружие, воины Я-дона! — заорал он.— Иначе я поражу вас молниями. Те, кто сделает так, как я велю, получат прощение. Бросайте оружие!
Воины Я-дона в нерешительности переминались с ноги на ногу. Они не знали, как поступить, и вопросительно глядели на своего вождя. Я-дон с грозным криком бросился вперед и встал перед своим отрядом.
— Пусть трусы и предатели бросают оружие и идут во дворец. Но никогда Я-дон и преданные ему воины не склонятся перед Jly-доном и лже-богом! Принимайте же решение!
И только лишь несколько человек бросили оружие и нетвердой походкой пошли во дворец, но преданное и стойкое войско осталось верно своему вождю.
Снова началась битва, но никто не мог победить в ней. Уже близился полдень, а Та-дена по-прежнему не было. Отважно сражались воины Я-дона, но их было мало, и поддержка все не появлялась. Битва шла на убыль. Увы, вскоре Я-дону и его воинам пришлось сдаться. Их взяли в плен.
И вот старый Я-дон пленником стоял перед Лу доном.
— Отведите его во двор храма,— приказал воинам верховный жрец.— Пусть он увидит смерть своего сообщника. Может быть, Яд-бен-ото приговорит и его к смерти.
В храме и возле него, во дворе, было полно народа. Посредине двора стоял Тарзан, связанный по рукам и ногам, рядом с ним его подруга. Звуки битвы уже не доносились сюда, и Тарзан понял, что бой окончен. И тут во двор привели связанного Я-дона. Тарзан повернулся к Джейн и кивком показал на старого вождя.