Уже три недели ван дер Мееры безуспешно пытались найти дружественную деревню, где смогли бы спрятаться. К этому времени стало ясно, что Элси ван дер Меер скоро совсем не сможет идти. За последние две недели им не встречалось ни одной деревушки. Пищу их составляло только то, что они могли найти в лесу.
Наконец поздно вечером они набрели на маленькое жалкое поселение. Туземцы поглядывали на пришельцев угрюмо и недружелюбно. Но все же не отказали в том скудном гостеприимстве, которое могли предложить.
Вождь Зоэзин выслушал историю их скитаний, потом сказал, что, поскольку они не могут остаться в его деревне, он проводит их до другой, расположенной вдали от проторенных троп, где японцы никогда не найдут беглецов.
Всего несколько недель назад ван дер Меер мог приказывать и этому вождю, и другим туземцам. Теперь же, поборов свою гордость, он умолял вождя разрешить им остаться хотя бы на ночь, чтобы его жена могла набраться сил для дальнейшего пути. Но хозяин отказал.
— Идите сейчас,— сказал он.— Тогда я дам проводников. Если останетесь, я буду считать вас пленниками и отдам японцам, когда они придут.
Как и вожди других племен, в которых побывали беглецы, он опасался гнева захватчиков за предоставление приюта беглым.
И кошмарное путешествие продолжалось. Путь несчастных проходил по местности, изрезанной страшными пропастями, которые вымыло быстрое течение горной реки в мягком туфе, напластованном в течение веков множеством вулканов. Эта река пересекала им путь многократно. Иногда удавалось перейти ее вброд. В других случаях перебираться на другой берег приходилось по хрупкому качающемуся мостику, да и то лишь после захода солнца, глубокой безлунной ночью.
Элси ван дер Меер настолько ослабла, что не могла уже идти. Ее нес Люм Кэм на чем-то вроде сиденья, которое он смастерил сам и прикрепил ремнями к спине.
Проводники, стремясь побыстрее добраться до безопасной деревни, торопили голландцев. Дважды несчастные слышали рычанье горного леопарда, от которого стыла кровь в жилах.
Ван дер Меер шел рядом с Люм Кэмом, несущим его жену, чтобы поддержать его, если тот поскользнется на размытой в грязь тропе. Кэрри следовала за отцом, а Синг Тэй замыкал шествие. Оба проводника шли впереди маленькой колонны.
— Вы устали, мисси? — спросил Синг Тэй.— Может быть, лучше будет, если я понесу вас?
— Мы все устали,— отвечала девушка,— но пока я могу идти сама.
Тропинка, по которой двигался отряд, стала круто подниматься в гору.
— Теперь уже скоро,— сказал Синг Тэй.— Проводник говорил, что деревня находится на вершине утеса.
Но добрались они туда не так уж быстро — это был особенно трудный участок пути. Приходилось часто останавливаться для того, чтобы отдохнуть. Сердце Люм Кэма, казалось, вот-вот разорвется в груди. Но преданность хозяевам и сила воли вынуждали его продолжать нелегкий путь с ношей за спиной.
В конце концов им все же удалось достичь вершины, а лай собак известил путников о том, что они приближаются к деревне. Появились туземцы и обратились с расспросами к проводникам. Только после этого впустили беглецов в деревню.
Вождь Таку Кудо приветствовал путников дружелюбными словами.
— Вы здесь в безопасности,— сказал он.— Вы среди друзей.
— Моя жена измучена,— объяснил ван дер Меер.— Ей необходим отдых прежде, чем снова мы сможем тронуться в путь. Я не хочу навлечь на вас месть японцев — а они, если обнаружат, что вы помогли нам, очень разгневаются,— но позвольте провести у вас ночь. А завтра, если моя жена будет в состоянии двигаться, найдите нам тайное убежище в горах. Может быть, в каком-нибудь ущелье есть пещера?
— Пещеры есть,— отвечал Таку Кудо,— но вам лучше остаться. Здесь вы в безопасности. Никакой враг не найдет моей деревни.
Им дали поесть и отвели сухую хижину для ночлега. Элси ван дер Меер не смогла проглотить ни куска. Она металась в жару, и ничем нельзя было ей помочь. Хендрик и Кэрри просидели возле нее остаток ночи. О чем мог думать этот человек, чье упрямство навлекло такие страдания на женщину, которую он любил?
Незадолго до полудня Элси ван дер Меер умерла. Горе было слишком острым для слез. Отец и дочь сидели молча возле дорогой покойницы. Глаза их были сухи. Катастрофа, обрушившаяся так внезапно, оглушила их. Даже страшный шум в деревне не пробудил их оцепенения. Вдруг фигура Синг Тэя выросла перед ними.
— Скорее! — крикнул он.— Пришли японцы. Их привел проводник. Вождь Зоэзин — очень плохой человек. Это он послал сюда японцев.