Железная рука человека-гиганта схватила тигра за шею, мускулистые ноги сжали пах, свободная рука вонзила нож в левый бок зверя. Яростный рев вырвался из глотки хищника, содрогавшегося в предсмертных корчах. К изумлению Кэрри почти такой же дикий рев издало и горло человека.
Растерянно наблюдали трое американцев за короткой схваткой — раненый тигр яростно метался, не давая им подойти на помощь своему товарищу. Наконец огромное тело хищника обмякло, и он свалился бездыханным. Тогда человек встал, поставил на поверженного зверя ногу и, подняв лицо к небу, издал ужасный крик — победный крик самца из породы человекообразных обезьян.
Кэрри стало страшно — ей приоткрылся новый облик того, кто всегда казался ей таким воспитанным, культурным, в общем, воплощением цивилизованного человека. Даже мужчинам в этот момент сделалось не по себе.
Внезапная догадка вспыхнула в мозгу Джерри Лукаса.
— Джон Клейтон! — воскликнул он.— Это же лорд Грейсток, он же Тарзан из племени Эйнов — человек-обезьяна!
Тарзан потряс головой, как бы освобождаясь от наваждения. Тонкий налет цивилизации растаял в пылу смертельной схватки. На момент он вновь превратился в дикого обитателя джунглей, каким был когда-то. Но почти сразу его второе «я» одержало верх над дикарем. Джон Клейтон приветствовал Кэрри любезной улыбкой.
— Так, значит, вы сбежали от похитителей?
Кэрри кивнула. От пережитого потрясения она еще не могла говорить. Девушка дрожала крупной дрожью, из глаз ее лились слезы — слезы избавления от гибели и благодарности.
— Да,— еле выдавила она из себя,— я убежала прошлой ночью. Но если бы не вы — мне пришлось бы совсем плохо...
— Это счастье, что мы оказались в нужное время в нужном месте. Вам бы лучше сейчас посидеть немножко, а то вы неважно выглядите.
— Я, пожалуй, сяду.
Она опустилась на землю рядом с тропинкой. Четверо мужчин собрались вокруг нее. Джерри Лукас сиял от радости. Он заметил, что и Шримп был доволен и даже объявил во всеуслышание: «Я, мисс, рад вашему возвращению».
Произнеся эту фразу, бедняга Шримп засмущался и багрово покраснел. Его психика в последнее время подверглась мощным ударам. Обе его «фобии» разлетелись вдребезги. Он дошел до того, что стал восхищаться британцем, а теперь поймал себя на чувстве радости из-за возвращения к ним девчонки.
Кэрри рассказала все о том, как ее похищали, куда вели и как она сбежала от незадачливых похитителей. Позже все живо обсуждали победу англичанина над тигром.
— Вы сильно испугались тигра? — спросила девушка у Тарзана.
Владыка Джунглей, который ничего в своей жизни не боялся, а только лишь в нужных случаях бывал осторожен, всегда затруднялся ответить на подобные вопросы, которые ему задавались и раньше. Он просто не знал, что такое страх.
— Я был уверен, что смогу убить его,— просто ответил он.
— Я решил, что вы сошли с ума, когда прыгнули с дерева прямо на полосатого,— заявил Бубнович.— Уж я-то, конечно, испугался.
— Но ведь и вы спрыгнули тотчас же за мной и бросились на помощь. И не только вы, Джо! Прыгнули все. Но если вы при этом допускали мысль, что можете погибнуть, то вы и есть настоящие смельчаки.
— Почему вы не сказали нам, что вы — тот самый Тарзан! — спросил Джерри Лукас.
— А что от этого изменилось бы?
— Мы оказались потрясающими тупицами. Подумать только — не разгадать вас так долго,— заметил Бубнович.
Кэрри заявила, что она достаточно отдохнула и может продолжать путь. Мужчины подобрали луки, которые они побросали, прыгая с дерева, и все двинулись в обратный путь к своему лагерю.
— Странно, что никто из нас не догадался послать в тигра парочку стрел,— сказал Шримп.
— Они только привели бы его в бешенство,— ответил Тарзан.— Конечно, если бы кому-нибудь удалось пронзить стрелой его сердце, тогда, конечно, он бы упал замертво, но и то не сразу — все равно прожил бы достаточно долго, чтобы наделать массу неприятностей.
— Быть растерзанным львом или тигром — какая ужасная смерть,— заметила Кэрри, содрогнувшись.
— Напротив, сударыня. Если кому суждено умереть так, то это далеко не худший вид смерти,— возразил Тарзан.— Были люди, на которых нападали львы, и они каким-то образом оставались живы. После записывали свои ощущения. И вот они все как один утверждают, что не испытывали ни боли, ни страха.
— Ну, это их дело,— сказал Шримп.— Я бы лично предпочел пулю.
По пути в лагерь Тарзан шел позади маленькой колонны, чтобы ветер мог донести до его тонкого обоняния предостережение о туземцах, если они окажутся поблизости, преследуя Кэрри. Шримп шел рядом с ним, не сводя с британца восхищенных глаз.