Джерри видел огонь, загоревшийся в ее таких всегда ласковых голубых глазах. Этот огонь заставил его содрогнуться. Какие же ужасные вещи пришлось повидать и какие сильные потрясения испытать юному созданию, что так ожесточилось сердечко, призванное быть нежным и милым. Он смог лишь повторить фразу, которую она только что сказала ему:
— Не нужно так сильно переживать...
— Вы никогда не видели свою мать, затравленную насмерть, отца, заколотого штыками безжалостных желтых зверей. Если бы вы видели такое и не научились ненавидеть — грош бы вам была цена. Вы были бы недостойны зваться человеком.
— Пожалуй, вы правы,— он нежно взял ее руку в свои и погладил.— Бедная девочка!
— Не жалейте меня,— проговорила Кэрри почти сердитым тоном и отняла руку.— Я не плакала тогда, не плакала и позже. Но если вы приметесь меня жалеть, я заплачу.
Сделала ли она особое ударение на слове «вы» или Лукасу показалось? Он решил, что сделала, только еле заметное.
Вскоре маленький отряд собрался у костра на ужин. Тарелками служили широкие мясистые листья тропического растения, вилками — заостренные бамбуковые палочки, нож, и конечно же, у каждого был свой. Запивали ужин водой из выдолбленных тыквенных фляжек.
Кроме жареного фазана и оленины в меню были фрукты и поджаренные семена дуриана. В общем, жилось им не так уж плохо в этом краю изобилия.
— Подумайте о бедных «джи-ай» — собачниках, там, на базе,— сказал Шримп,— Они питаются жутким консервированным месивом из мяса и овощей и всякой подобной гадостью.
— Я обменялся бы с любым из них сию же минуту,— заметил Джерри.
— Кто такие «собачники»? — спросила Кэрри.
— Ну, я думаю, первоначально это означало «пехотинец», но потом стало прозвищем каждого, призванного в армию,— пояснил Джерри.
— Каждому «джи-ай», то есть американскому солдату, досталась кличка,— добавил Шримп.
— Как забавно,— воскликнула Кэрри,— вы разговариваете на. таком странном языке. А я-то думала, что неплохо знаю английский.
— Если останетесь с нами подольше, Кэрри, то мы исправим свой американский и испортим ваш английский,— смеялся Лукас.
— Особенно, если вы обратите особое внимание на лексикон сержанта Розетти и постараетесь усвоить его,— вставил свое слово Бубнович,— а если он позаимствует кое-что от вас, то вы оба безнадежно испортитесь...
— Эй ты, умник, тебе не нравится мой американский? — спросил Шримп.
— А мне кажется, что сержант Шримп — остроумнейший человек,— вступилась за него Кэрри.
Все дружно расхохотались.
Розетти отчаянно покраснел.
— Раскланяйся перед дамой, остряк! — смеясь похлопал Шримпа по плечу Бубнович.
Глава 9
ШРИМП СОВЕРШАЕТ ПОДВИГ
Перед ужином Тарзан срезал с толстенного древесного ствола два огромных куска коры. Они были не менее дюйма толщиной, упругие и крепкие. Из них он вырезал два диска, приблизительно шестнадцати с половиной дюймов в диаметре. По краю каждого диска прорезал шесть глубоких бороздок, оставив между ними пять выпуклостей. Сидя у костра, товарищи с интересом наблюдали за тем, что он мастерит.
— Что за дьявольские штуки вы делаете? — не выдержал наконец Джерри Лукас.— Они похожи на круглые плоские ступни с пятью пальцами.
— Благодарю вас,— ответил Тарзан.— Не знал, что я такой хороший скульптор. Эти «штуки», как вы выразились, предназначены для того, чтобы сбить со следа врагов^ Я не сомневаюсь ни минуты, что этот грязный угрюмый негодяй очень скоро вернется сюда вместе с японцами. Туземцы — хорошие следопыты, и найти нас в джунглях для них пара пустяков. Наши следы им знакомы. Да и след самодельных сандалий не отыщет разве что самая большая бестолочь. Поэтому мы должны затереть их. Для этого пойдем в лес не в том направлении, куда мы действительно собираемся двигаться, а в противоположном. И оставим следы. Они их немедленно распознают. Потом вернемся назад в лагерь, идя по кустам и в тех местах, где не оставим отпечатков. Из лагеря начнем свой путь в том направлении, в котором действительно намеревались идти. Трое из нас пойдут, ступая каждый след в след идущего впереди. Кэрри я понесу на руках. Ей утомительно будет делать мужские шаги. Бубнович будет замыкать шествие, обутый в эти, как вы выразились, «ступни». Он привяжет их к подошвам сандалий. И наступит ими на каждый отпечаток ноги, оставленный нами. Таким образом мы оставим за собой лишь следы, похожие на слоновьи.