— Бундоло! Бундоло! — закричали в ответ орангутанги, что означало: «Убей! Убей!»
Тарзан очень обрадовался, что его поняли. Он прыгнул на питона. Стальные пальцы сжали как клещами шею змеи, а острый клинок глубоко вонзился в извивающееся упругое тело. Кольца конвульсивно вздрогнули, маленькая обезьяна освободилась и удрала на безопасное расстояние. Но жизнь еще не покинула громадное тело питона. Кольца змеи, содрогаясь, пытались опутать Тарзана. Змея в отчаянной борьбе отпустила ветку, на которой держалась, и рухнула на землю, увлекая за собой своего врага. Но человек не упал — другие ветки задержали падение. Удав так извивался, что Тарзану никак не удавалось повторить удар ножом. Несмотря на тяжелую рану, змея оставалась грозным противником. Если ей удастся обхватить Тарзана поплотнее, он будет раздавлен железными кольцами.
Четыре обезьяны одна за другой попрыгали на землю. Тарзан отскочил подальше от бьющейся змеи. Последние судороги и удары тела гигантского питона могут оказаться смертельными.
По длинному телу удава пробежала последняя судорога. Тарзан обернулся к обезьянам. Поставил ногу на мертвую голову Хисты и испустил победный клич обезьяны-самца. Клич прозвучал дико и зловеще в густом лесу. На какой-то момент голоса всех других обитателей джунглей притихли.
Обезьяны изумленно воззрились на человека. Испокон веков его род был им враждебен. Но кто этот странный человек, говорящий на языке больших обезьян? Друг он или враг?
Тарзан ударил себя в грудь и произнес:
— Тарзан.
Обезьяны кивнули. Они поняли. Это имя означало на их языке: «Белая кожа».
— Тарзан йо,— сказал человек.— Мангани йо.
— Мангани йо,— ответил старший, самый крупный орангутанг. Он подтвердил, что обезьяны — друзья Тарзана.
Неожиданно налетел как бы сильный порыв ветра и зашелестел в листве и травах. Обезьяны выжидающе замерли на месте. Все они знали происхождение шума, лишь человек не догадывался, что он предвещает.
Но разгадка не замедлила появиться. Тарзан увидел с десяток огромных черных фигур, несущихся по деревьям и рождающих шум и треск сучьев. Обезьяны спрыгнули на землю и окружили Тарзана. Они услышали победный клич и поспешили на звук. Ведь так мог вопить самец из враждебного племени, вызывая кого-то на поединок.
Обезьяны с подозрением рассматривали Тарзана, некоторые скалили зубы. Перед ними был человек, их исконный враг. Они поглядывали то на Тарзана, то на Угло — так звали самого большого орангутанга, предводителя стаи. Угло указал на человека и произнес:
— Тарзан, йо!
Потом на примитивном языке, дополняемом жестами и знаками, рассказал, что произошло недавно на этом месте, и что сделал Тарзан. Вновь прибывшие кивали головами в знак понимания. Все, кроме одного. Молодой, полный сил орангутанг по имени Ойу угрожающе обнажил свои клыки.
— Ойу бундоло! — прорычал он, что, как вы уже поняли, означало: «Ойу убьет!»
Банда, мать маленькой обезьянки, чуть не погибшей в объятиях питона, прижалась к Тарзану, поглаживая его грубой мозолистой ладонью. Она встала между человеком и Ойу, но Тарзан осторожно отодвинул благодарную мать в сторону.
Ойу бросил ему вызов, и Тарзан не мог его не принять, если хотел сохранить уважение племени. Он знал это, и хотя не испытывал желания драться, вытащил нож и направился к рычащему Ойу.
Стоя в полный рост, Ойу достигал почти шести футов и весил не меньше трехсот фунтов. Это был действительно грозный противник. Его длинные руки, огромные вздувшиеся бицепсы и острые белые клыки могли поспорить с более чем скудным боевым снаряжением Тарзана.
Ойу тяжело двинулся вперед, мозолистые суставы пальцев длинных рук упершись в землю. Угло хотел вмешаться и сделал было нерешительный жест, чтобы встать между противниками. Но Угло становился уже стар, он знал, что Ойу метит на его место — вожака стаи. Если Угло сейчас вмешается, то может лишь ускорить момент своего свержения с престола. Угло передумал. Зато Банда отчаянно бранилась. Ей помогали в этом другие обезьяны, бывшие свидетелями самоотверженного поступка Тарзана.
Однако брань сородичей Ойу не остановила. Переваливаясь, он самоуверенно наступал на противника. В его близко посаженных глазках светилось презрение к представителям хилой и безволосой породы людей. Он, Ойу, такого может свалить на землю одной лапой. И он вытянул вперед длинную толстую руку. Это была тактическая ошибка. Тарзан тут же изменил план битвы. Взяв нож в зубы, он прыгнул и ухватился сильными пальцами за протянутую руку Ойу. Дернул за запястье, быстро повернулся, наклонился и перебросил оторопевшего от неожиданности орангутанга через голову. Тот тяжело грохнулся на спину.