— Звучит вроде японского,— сказал один из мужчин.
— Тем не менее, это не японский,— возразил другой, явно знавший японский язык.
— Может, это дикий человек? Никакой одежды, лук и стрелы, свалился с дерева, подобно обезьяне...
— Это проклятый шпион!
— Какой толк от шпиона, не знающего ни одного цивилизованного языка?
Они обдумали сказанное и, кажется, отказались от подозрения, что их пленник может быть шпионом. По крайней мере, отложили обсуждение этой версии. Их ожидали более важные дела.
— Черт с ним,— заявил гигант с затуманенными спиртными глазами.— Я хочу выпить.
И он пошел обратно к бутылке, оставшейся под деревом, где вся братия валялась, попивая из горлышка. Остальные потянулись за ним. Все, кроме безбородого юноши с приятным лицом. Он все еще стоял на коленях возле Тарзана спиной к удалившимся компаньонам. Когда те отошли на приличное расстояние и занялись вожделенной бутылочкой, он заговорил тихим шепотом по-английски.
— Я уверен, вы американец или англичанин. Возможно, один из экипажа бомбардировщика, который недавно упал в здешних джунглях. Если это так, можете мне доверять. Я фактически такой же пленник. Не показывайте вида, что говорите со мной. Если решите мне довериться, сделайте какой-нибудь знак, что поняли меня.
Ни один мускул не дрогнул на лице Тарзана. Он смотрел вдаль ничего не выражающим взглядом. Это безразличие не остановило молодого человека, видимо, его уверенность в правоте своей догадки была достаточно велика. Он продолжал тихо говорить:
— Вы попали в лапы банды головорезов. За несколькими исключениями все они уголовники, их освободили из тюрем японцы, когда захватили остров. Большинство женщин тоже преступницы, отбывавшие наказание в тюрьме. Другие не лучше, а даже хуже. Когда пришли японцы и выпустили их, они убежали в горы, но думали только о своей шкуре и не пытались помочь нашим вооруженным силам. После того, как мой отряд капитулировал, я сумел убежать. И наткнулся в джунглях на эту банду, думая, что попал в партизанский отряд. Узнав мое происхождение, они были готовы убить меня, но среди них были двое, которым я помог в прошлом. Они и заступились за меня. Но мне не доверяют. Вы знаете, в горах скрываются настоящие партизаны, они охотно перестреляли бы всю эту братию, так же, как приканчивают японцев. И парнишки боятся, что я с ними встречусь и укажу расположение их лагеря. Самое лучшее, что делали до сих пор эти люди, это обмен с врагами. Они гонят отвратительный самогон, который именуют шнапсом, и то, что не выпивают сами, предлагают в обмен японцам на рис и боеприпасы. Тот факт, что японцы разрешают им иметь оружие, говорит о многом. Но это лишь вооруженное перемирие — ни одна сторона другой не доверяет. Эти люди думают, что вы американец, летчик с погибшего бомбардировщика. О нем рассказывали туземцы, что служат посредниками между бандитами и японцами.
Тарзан решил, что ничего не достигнет, пытаясь вводить в заблуждение молодого человека. Будучи откровенным, он может приобрести союзника. Взглянув на остальных обитателей лагаря, он увидел, что те заняты шумной ссорой двух мужчин и не обращают больше ни на что внимания.
— Я англичанин,— тихо признался он.
Молодой человек усмехнулся.
— Благодарю за доверие. Меня зовут Тэк ван дер Бос. Я офицер запаса.
— Я Клейтон, полковник Королевских военно-воздушных сил Англии. Хотите ли вы уйти от этих людей?
— Да, очень, но что можно сделать? Куда я мог бы пойти? В конечном итоге, если меня не разорвет тигр, я обязательно попаду в руки японцев. Если бы точно знать, где дислоцируется один из партизанских отрядов, я бы рискнул — был бы хоть какой-то шанс. Но я не знаю местонахождения партизан.
— Мы движемся группой из пяти человек,— сказал Тарзан.— Мы хотим пробиться к южному берегу острова. Если повезет, надеемся раздобыть лодку и достичь Австралии.
— Довольно смелый план,— заметил ван дер Бос.— До ближайшего населенного пункта австралийского континента более тысячи двухсот миль. И около пятисот отсюда до южного побережья Суматры.
— Да,— согласился Тарзан.— Мы это знаем, но хотим рискнуть. Лучше умереть, пытаясь сделать что-то, нежели бесцельно прятаться в лесу, подобно загнанным зайцам.
Ван дер Бос помолчал размышляя, затем сказал: