— Пойдемте, путь свободен,— сказал он своему спутнику.— Теперь вы сможете пройти мимо часового.
Когда они дошли до тела, лежащего на тропе, ван дер Бос споткнулся о него.
— Чистая работа,— только и сказал голландец.
— Не такая уж чистая. Я весь забрызган кровью этого малого. Пока не дойдем до воды, я буду ходячей приманкой для полосатых. Они чуют запах крови издалека. Возьмите револьвер и патроны. Мне хватит винтовки и ножа. Теперь пошли быстро.
Они двинулись по тропе. Тарзан шел впереди. Вскоре им встретился небольшой ручей. Оба умылись и отмыли кровь. Голландец тоже весь перепачкался, пока забирал у убитого револьвер.
Ни один тигр не побеспокоил их, и через некоторое время они пришли на развилку дорог, где Тарзан расстался со своими товарищами. Никакого их запаха не сохранилось на влажной от ночной росы земле, и оба беглеца пошли вперед по тропинке. Уже было совсем светло, когда они услышали поблизости выстрел.
Джерри и Кэрри решили оставаться там, где условились дожидаться Тарзана. По их расчетам он вот-вот должен был вернуться. Для большей безопасности они взобрались на дерево, где уселись в довольно рискованной и неудобной позиции, в двадцати футах над землей. Джерри беспокоила судьба Бубновича и Розетти. Наконец, он, истомившись в бездействии, решил, что должен что-то предпринять. Ночь тянулась бесконечно, а Тарзан почему-то не возвращался.
— Я не думаю, что он скоро придет,— сказал Джерри.— Вероятно, с ним что-то случилось. Во всяком случае, я не собираюсь больше ждать. Пойду и попытаюсь узнать, где находятся Бубнович и Розетти. Если Тарзан придет, мы уже, по крайней мере, будем знать, где они, и не придется тратить лишнее время на поиски. Сразу приступим к их спасению. Оставайтесь здесь, Кэрри, пока я не вернусь. Здесь вы в большей безопасности, чем на земле.
— А что, если и вы не вернетесь?
— Я не знаю, Кэрри. Это самое трудное решение, которое пришлось мне принимать. Снова выбирать между вами и мальчиками. Но я решился, наконец, и надеюсь, вы меня поймете. Они в плену у японцев, а все мы знаем, как японцы обращаются с пленниками.
— Ваше решение единственно верное. Я знала, что вы пойдете за ними. Я тоже иду с вами.
— Но это невозможно!
— Это приказ?
Джерри услышал слабый смешок.
— Да.
— Когда вы приказываете в вашем самолете, капитан, даже генерал должен повиноваться вам. Но на этом дереве вы не командир. Теперь идемте, довольно болтать.
Джерри последовал за ней.
— Вы победили,— сказал он.— Я должен был сообразить, что бесполезно пытаться командовать женщиной.
— Две винтовки лучше, чем одна. А я — хороший стрелок.
Они двинулись по тропе бок о бок. Часто их руки при ходьбе соприкасались. Кэрри, поскользнувшись в жидкой грязи, чуть не упала, и Джерри подхватил ее, прижав к себе. Он почувствовал, как забилось его сердце, и подумал: «Дома я частенько обнимал ту девчонку из Оклахома-сити, но убей меня бог, если я при этом чувствовал такое волнение. Похоже, я насмерть врезался в эту маленькую негодницу. Ах, Джерри, Джерри, болван ты эдакий! Туго тебе придется».
Было еще очень темно, и они то и дело натыкались на деревья. Их продвижение было медленным. Идти можно было только на ощупь. Они молили Бога, чтобы скорее наступил рассвет.
— Ну и денек у нас сегодня выдался,— сказал Джерри.— Для полноты картины нам только тигра не хватает.
— Я надеюсь, вы не слишком страдаете от его отсутствия? — усмехнулась Кэрри.
— Проклятая война! Если вернемся домой, держу пари, что мы что-нибудь такое сделаем, чтобы удержать немцев и японцев от новых войн. Десять или двенадцать миллионов американцев уже сыты по горло этой бойней. Мы выберем моего друга, артиллерийского капитана, бывшего директора школы в моем Оклахома-сити, и пошлем его в сенат. Он ненавидит войну. Если вся Америка выберет достаточно солдат в Конгресс, они сумеют что-то дельное придумать.
— Оклахома — хорошее место?
— Это прекраснейший штат.
Новый день сдернул с ночи покрывало, и все кругом тотчас же ожило. Вблизи экватора смена дня и ночи происходит очень быстро.
— Какое облегчение! — Кэрри вздохнула.— Я так устала от этой ночи.
— Полосатый! — воскликнул Джерри.— Вот и он, смотрите!
Он поднял свою винтовку и прицелился. Прямо перед ним на тропе замер тигр.
— Не стреляйте!
— Я не собираюсь, если он займется своими делами и оставит нас в покое. Эти изящные японские винтовочки двадцать пятого калибра годятся лишь на то, чтобы раздразнить хищника. А я никогда не любил дразнить тигров рано поутру.