— Гляди! — воскликнул Орман, указывая назад. Кинооператор рывком обернулся и увидел едва ли не голого человека, шедшего к ним с огромной тушей антилопы на плече.
— Оброски! — вырвалось у Уэста.
Тарзан видел, что люди уставились на него с нескрываемым удивлением, а когда услышал имя Оброски, моментально вспомнил, что он и Оброски очень похожи друг на друга. На его губах появилась легкая усмешка и тут же погасла. Подойдя к людям, он сбросил тушу к их ногам.
— Я подумал, что вы, наверное, проголодались, — сказал он. — Судя по вашему внешнему виду, это так.
— Оброски! — воскликнул Орман. — Ты ли это? Приблизившись к Тарзану, он дотронулся до его плеча.
— А вы решили, что привидение? — усмехнулся человек-обезьяна.
Орман смущенно заулыбался, словно извиняясь.
— Я… мы… мы думали, что тебя уже нет в живых. А тут неожиданно объявляешься, да еще убиваешь льва… Ведь его убил ты, правда?
— Так он сдох? — спросил человек-обезьяна, мысленно улыбаясь.
— Да, конечно, — сказал Уэст. — Ты нас тогда просто поразил. Мы и не подозревали, что ты способен на такое.
— Вы меня плохо знаете, — проговорил Тарзан. — Однако я пришел разузнать о девушках. Что с ними? И что стало с остальными нашими?
— Девушек похитили арабы две недели тому назад. Мы с Биллом отправились их искать. А где сейчас остальные и что с ними, сказать не могу, не знаю. Я велел Пату идти к водопаду Омвамви и там дожидаться нас. А это Аид, араб, может помнишь? Мы его захватили. Естественно, мы ни черта не понимаем из того, что он лопочет, но кое-что вроде выяснили, В общем, одну из девушек задрал лев, а с другой, как и со всеми арабами, случилось нечто ужасное.
Тарзан повернулся к Аиду и, к огромному удивлению всех троих, заговорил с ним по-арабски. Последовал оживленный диалог, и спустя несколько минут Тарзан протянул арабу стрелу. Тот начертил на песке круг, потом еще какие-то знаки.
— Что он делает? — спросил Уэст, теряя терпение. — Что сказал?
— Рисует карту. Хочет показать место, где произошла схватка арабов с гориллами, — ответил Тарзан.
— Гориллы? А о девушках он что-нибудь говорил?
— Одна из них погибла неделю назад, а вторую на его глазах утащил самец гориллы.
— Он не сказал, которая из них погибла? — спросил Уэст.
Тарзан переговорил с Аидом.
— Он не знает. Говорит, что так и не научился их различать.
Закончив рисунок, Аид стал объяснять Тарзану смысл обозначений. Орман и Уэст с интересом придвинулись, однако ничего не поняли.
Вдруг постановщик захохотал.
— Этот негодяй нас дурачит, Оброски, — сказал он. — Нарисовал точную копию той карты, которую мы собирались использовать в фильме.
Тарзан быстро задал арабу несколько вопросов, затем повернулся к Орману.
— По-моему, он говорит правду, — сказал человек-обезьяна. — Очень скоро я сам это проверю. Пойду в долину и осмотрюсь на месте. Вы с Уэстом отправитесь на восток к водопаду. Аид вас проводит. Мяса вам должно хватить до конца пути.
Сказав это, Тарзан запрыгнул на дерево и тут же скрылся из виду.
Американцы застыли на месте, запрокинув головы. Первым заговорил Орман.
— Впервые в жизни чувствую себя таким идиотом, — сказал он, качая головой. — Я сильно заблуждался насчет Оброски, впрочем, мы все заблуждались. Клянусь, никогда еще не видел, чтобы человек так разительно переменился.
— У него даже голос стал другим, — заметил Уэст.
— Оказывается, он очень скрытный, — продолжал Орман. — Я и понятия не имел, что он так здорово знает арабский язык.
— Он же сам сказал, что мы многого о нем не знаем, — промолвил Уэст.
— Не будь мне известно про физическую силу и аристократические манеры нашего коллеги, то я мог бы поклясться, что это вовсе не Оброски!
— Вот именно! — поддакнул Уэст. — Мы же прекрасно знали его.
XXIII. ЧЕЛОВЕК И ЗВЕРЬ
Огромная горилла несла Наоми Мэдисон по лесистым горным склонам к южной оконечности долины. На открытых участках животное удваивало скорость и то и дело оглядывалось назад, словно опасаясь погони.
Страх у девушки уже прошел, сменившись странной апатией. Видимо, от пережитых волнений она утратила способность бояться, хотя сохранила все другие чувства. На ее душевном состоянии отразилось и то обстоятельство, что это дикое животное говорило с ней по-английски. После такого уже ничему не приходилось удивляться.
У Наоми от долгого пребывания в неудобной позе затекло все тело, вдобавок девушке нестерпимо хотелось есть.