— Ты тоже столкнулся с Бэкингемом? Так это он задержал тебя? Ведь это он схватил меня и привел в замок короля.
Тарзан отрицательно покачал головой.
— Нет, меня нет. Он похитил Наоми Мэдисон.
— Наоми? Что с ней?
— Я отвел ее к водопаду. Она там с Орманом и Уэстом. А сюда я пришел, чтобы освободить тебя. Но так вышло, что сам оказался в темнице.
— Но как же Наоми удалось уйти от Бэкингема? — не унималась девушка.
— Я убил его.
— Ты убил Бэкингема?
Глаза Ронды расширились от удивления.
Тарзан давно понял, что знакомые Оброски считают своего товарища трусом, и он забавлялся, когда его путали с американцем.
Девушка пытливо глядела на него, словно пытаясь проникнуть ему в душу и увидеть, насколько он правдив.
Затем она покачала головой.
— Ты неплохой парень, Оброски, — сказала она, — но ты это лучше расскажи своей бабушке.
Лицо человека-обезьяны озарила несвойственная ему улыбка.
— Тебя не проведешь, верно? — сказал он с восхищением.
— Лучше расскажи, что означает твой маскарад? Где ты раздобыл этот пляжный костюмчик? Можно подумать, что тебе жарко.
— Об этом надо спросить у Рангулы, вождя бансуто, — ответил Тарзан.
— А он тут при чем?
— Он-то и присвоил одежду Оброски.
— Но если тебя захватили в плен бансуто, как тебе удалось бежать?
— Если расскажу, ты не поверишь, как не поверила тому, что я убил Бэкингема.
— Как в это поверить? Разве что ты напал на него, когда он спал. Ни один человек не способен убить огромную гориллу без огнестрельного оружия, Стенли! Может, ты его застрелил?
— А ружье потом выбросил? — усмехнулся он.
— Мда, не сходится. Но тогда получается, что ты просто лгун, Стенли!
— Спасибо!
— Не злись. Я к тебе хорошо отношусь, но за это время столько всего пережила, что в фантазии не верю, а твой рассказ о том, что ты убил Бэкингема голыми руками, не что иное, как фантазия.
Тарзан отвернулся и принялся внимательно изучать помещение при мерцающем свете факела, оставленного в соседней комнате.
Темница была квадратная, стены выложены из камня. По дощатому потолку тянулись тяжелые балки. Дальний конец комнаты скрывался в темноте. Тарзан не сумел разглядеть там ничего. Легкий сквозняк указывал на то, что там должно было быть отверстие, но его не оказалось.
Закончив осмотр, он присел рядом с Рондой.
— Говоришь, что провела здесь целую неделю? — спросил он.
— В городе, — уточнила девушка, — а не здесь. А что?
— Тебе, наверное, приносят еду и воду, так? — продолжал Тарзан.
— Да, фрукты, орехи, побеги бамбука — всегда одно и то же.
— Я не спрашиваю, что именно, меня интересует, как это происходит. Кто приносит и когда?
— Вчера принесли сразу на весь день и сегодня утром тоже. Просунули сквозь решетку. Никаких тарелок или чего-нибудь похожего. Швыряют все это на пол своими грязными лапами. А воду приносят вон в том бачке, что стоит в углу.
— Они не открывают дверь и не заходят внутрь?
— Нет.
— Плохо.
— Почему?
— Если бы они открывали дверь, то мы могли бы попытаться убежать, — пояснил Тарзан.
— Исключено. Пищу приносит огромная горилла. О, она до сих пор стоит у меня перед глазами, — сказала Ронда и рассмеялась. — Ты, конечно, разорвал бы ее на куски, как бедного Бэкингема.
Тарзан рассмеялся вместе с ней.
— Я забыл, что я трус, — сказал он. — Впредь прошу напоминать мне об этом, когда нам будет грозить опасность.
— Думаю, что напоминать не придется, Стенли. И она снова бросила на него скептический взгляд.
— Однако, ты изменился, — заявила она. — Не знаю, как это объяснить, но ты стал намного уверенней. А во время разговора с богом вообще держался молодцом. Слушай! Не кажется ли тебе, что все это из-за пережитых за последние две недели трудностей.
В этот момент вернулся бог. Он придвинул кресло к решетке и уселся в него.
— Генрих — дурак! — объявил он. — Подговаривает своих сторонников захватить дворец и убить меня. Хочет занять место бога. Но он переусердствовал с выпивкой, и сейчас все они валяются пьяными во дворе, в том числе и сам король. Я решил воспользоваться этим и побеседовать с вами, так как впоследствии такой возможности может и не представиться. Это прекрасный шанс, и я собираюсь использовать вас по назначению до того, как нам смогут помешать.
— По назначению? Нельзя ли яснее? — спросила Ронда.