— Ну а вы? — спросила Ронда. — Ведь вы тоже не человек, скорее горилла. Как же вы можете быть англичанином?
— И все же я англичанин, — ответил он. — И даже был недурен собой, но потом состарился, силы стали не те. Я видел, как росли могилы, а умирать не хотелось, так как только успел войти во вкус жизни. Тогда я придумал несколько способов, как вернуть молодость и продлить жизнь. Так, я научился отделять клетки тела и пересаживать из одного организма в другой. Я пересадил себе клетки молодых горилл, отобранных специально для этой цели, добился остановки процесса старения. Но клетки животных начали делиться, а я стал приобретать внешние признаки горилл. Кожа потемнела, на теле образовался волосяной покров, руки и зубы приобрели иную форму. Настанет день, когда я окончательно превращусь в гориллу. Вернее, превратился бы, если бы не счастливая случайность в вашем лице.
— Ничего не понимаю, — сказала Ронда.
— Еще поймете. С помощью ваших клеток я верну себе не только молодость, но и человеческий облик.
Глаза старика зажглись сатанинским огнем. Девушка вздрогнула.
— Какой ужас! — воскликнула она. Старик хихикнул.
— Вам выпало счастье участвовать в благородном деле, куда более благородном, чем простое удовлетворение биологических инстинктов.
— Значит, вы не станете нас убивать, — сказала Ронда. — Ведь горилл, у которых вы берете клетки, вы же не убиваете? Почему бы не взять у нас клетки, а потом отпустить?
Старик встал, подошел к решетке и оскалил желтые клыки.
— Вы еще не знаете, — сказал он. — Новые клетки жизнеспособны, однако приживаются медленно. Процесс этот можно сильно ускорить, если питаться мясом и железами молодых. А теперь я покидаю вас, чтобы вы могли поразмышлять над тем, какую пользу вы принесете науке.
Он двинулся к выходу.
— Но потом вернусь и съем обоих. Сперва мужчину, а затем тебя, красавица! Но прежде, чем я убью тебя, я…
И хихикая себе под нос, он вышел, закрыв за собой дверь.
XXVI. В ЗАПАДНЕ
— Похоже на занавес, — заметила девушка.
— Занавес? — переспросил Тарзан.
— Ну да, похоже на конец спектакля. Тарзан тихо улыбнулся.
— По-моему, ты хочешь сказать, что мы обречены.
— Боюсь, что так. А ты не боишься?
— Другого ты от меня как будто и не ждешь? Она посмотрела на него исподлобья.
— Никак не пойму тебя, Стенли, — сказала Ронда. — Сейчас ты держишься смело, а ведь раньше всего боялся. Тебе действительно не страшно или это бравада?
— Видимо, я смирился с тем, что чему быть, того не миновать, и страх тут не поможет. Если бояться, то живыми нам отсюда не выбраться. Я же не собираюсь сидеть здесь и ждать смерти.
— Не вижу пути к спасению, — сказала девушка.
— Мы уже на девять десятых на воле.
— Как это?
— А так, что мы пока еще живы, — со смехом сказал Тарзан. — А это целых девять десятых удачи. Будь мы мертвы, то это все сто процентов, а поскольку еще живы, считай, что на девяносто процентов спасены.
Ронда тоже рассмеялась.
— Я и не подозревала, что ты такой оптимист.
— У меня есть повод для оптимизма, — ответил он. — Чувствуешь легкий сквозняк?
Ронда бросила на него быстрый озабоченный взгляд.
— Тебе бы прилечь и отдохнуть, — посоветовала она. — Ты явно переутомился.
— Разве я выгляжу таким уставшим? — удивился Тарзан.
— Нет, но я подумала, что такие переживания могут плохо на тебе отразиться.
— Какие переживания? — спросил Тарзан.
— Какие переживания! — передразнила Ронда. — Стенли Оброски, ты сейчас же подойдешь ко мне и приляжешь рядом. Я поглажу тебя по голове, так ты быстрее уснешь.
— Еще чего! Ты что, не хочешь, чтобы мы выбрались отсюда?
— Хочу, конечно, но это невозможно.
— Нужно попытаться. Так ты чувствуешь сквозняк?
— Ну да, но при чем тут это?
— Может, и ни при чем, — согласился Тарзан, — но это дает шанс выбраться. Должен же воздух куда-то выходить при такой тяге. Нужно проверить, нет ли здесь отверстия.