Он тщательно смотал веревку и, держа за один конец, бросил в темноту. Однако веревка упала к его ногам. Тарзан повторил попытку — то же самое. Еще дважды его постигала неудача, но в следующий раз веревка закрепилась.
— Сможешь взобраться? — спросил он Ронду.
— Не знаю, — ответила она, — но попробую.
— Давай я тебе помогу, а не то сорвешься. Тарзан забросил девушку за спину.
— Держись крепче! — приказал он и полез наверх с ловкостью обезьяны.
Добравшись до балки, он ухватился за край и, подтянувшись, уселся верхом.
Затем он, повторив свой маневр, забрался на третью балку и оказался прямо под отверстием, в котором увидел сиявшую на небе звезду. Теперь стало чуть светлее.
Они вылезли наверх и очутились в одной из башенок, венчавших замок. Тарзан уже приготовился вылезти на крышу, как вдруг вторично услышал непонятный звук и присел на корточки.
Вскоре звук повторился, на сей раз ближе, и острый слух Тарзана уловил шаги человека, идущего босиком. Человек был не один.
Наконец в лунном свете показались двое, человек и горилла. Остановившись напротив притаившихся беглецов, они облокотились на парапет, глядя вниз на город.
— Зря Генрих сегодня нализался, Гранмер, — проговорил человек, называвший себя богом. — Завтра ему предстоит трудный день.
— А что именно, Отче? — спросила горилла.
— Как, разве ты забыл, что завтра годовщина построения священной лестницы к небесам?
— О, черт! И правда. И Генрих должен будет подняться по ней на передних лапах и помолиться у ног своего бога…
— А Генрих стареет и толстеет. На солнце ему придется несладко. Но зато это собьет спесь с короля и научит покорности остальных.
— Вы должны постоянно напоминать им про то, что бог превыше всех, Отче! — набожно произнес Гранмер.
— А какой сюрприз ожидает Генриха на вершине лестницы! Там буду стоять я, а возле меня, преклонив колени, белая девушка, которую я у него отнял. Ты послал за ней, Гранмер?
— Да, Отче, одного священника. Скоро они будут здесь. Но стоит ли впредь дразнить Генриха? Вы же знаете, что его поддерживают многие дворяне, и против вас замышляется…
Человек-горилла, он же бог, дико захохотал.
— Ты как будто забываешь, что я бог, — ответил он, — а это недопустимо, Гранмер. Генрих тоже забыл, но я ему напомню.
Бог выпрямился во весь свой огромный рост.
— Вы все позабыли, что это я сотворил вас и что я могу вас уничтожить, — громко закричал он. — Сначала я лишу Генриха рассудка, а затем свергну с трона. Он думает только о себе, как и все люди. А раз они завистливые, жестокие и подлые, то и бог у них должен быть таким же. Я смог дать вам только рассудок, поэтому должен быть таким богом, которого этот рассудок может оценить. И завтра Генрих оценит меня в полной мере.
— Что вы задумали, Отче? Человек-горилла хихикнул.
— Когда он дойдет до вершины лестницы, я устрою взрыв и уничтожу его!
— Вы намереваетесь убить короля? Но принц Уэльский пока слишком юн, чтобы стать королем!
— Он и не станет. Короли мне уже осточертели. Мы проскочим через Эдуарда VI и Мэри. Тебе, Гранмер, повезло со мной — мы не только сэкономим целых одиннадцать лет, но и спасем тебя от костра. Следующим монархом Англии станет королева Елизавета.
— Можно выбрать кого-нибудь из дочерей Генриха, их у него уйма, — сказал Гранмер.
— Вот уж нет! Поступлю иначе. Королевой Англии станет эта девушка. Она будет послушной и легко управляемой. Я не стану ее есть, Гранмер, иначе лишусь будущей королевы Англии.
— А вот и священник, — сказал Гранмер.
— Но он один! — воскликнул бог. — Почему он пришел без девушки?
К ним подбежала старая горилла. Она явно нервничала.
— Где девушка? — резко спросил бог.
— Ее там не оказалось, Отче. Мужчины тоже.
— Исчезла? Но это невозможно.
— В темнице никого нет.
— А двери?
— Закрыты на засов, — ответил священник.
Бог горилл замолчал, сосредоточенно размышляя, затем прошептал что-то своим спутникам.
Тарзан и Ронда внимательно следили за ними из своего укрытия. Тарзан забеспокоился. Он с нетерпением ждал, когда они уйдут, чтобы поскорее отыскать выход из замка. Священник вскоре ушел, а бог с гориллой отошли от башни, прислонились спинами к парапету и продолжили беседу.
Но теперь уже беглецы не слышали, о чем те говорили, и не могли незаметно ускользнуть, так как бог с гориллой стояли лицом к ним.