— Сейчас объясню. В свое время я любил одну девушку. Но бедный ученый ее не интересовал. Она стремилась к богатству и блеску, а потому мечтала о состоятельном муже. Когда я оказался здесь и нашел алмазы, то вспомнил о ней. Не то чтобы я ее любил… Мне вдруг захотелось отомстить ей за все те страдания, что она мне причинила. И я решил завлечь ее сюда. Разве не чудесная месть? Я дал бы ей такое богатство, какого ни у кого в мире нет, но она не смогла бы ничего на него купить, представляете?
И бог захихикал.
— В общем, я написал ей письмо, в котором рассказал про алмазы и описал, что нужно делать. Затем стал ждать, прождал семьдесят четыре года, но она так и не приехала. Я приложил немало усилий, чтобы письмо дошло. Проделал трудный путь к дружескому племени, там нанял гонца, чтобы он доставил послание на побережье. Сейчас-то я убедился, что гонец благополучно добрался до цели. Ведь его могли убить по пути, и вообще мало ли что. И вот карта снова у меня через семьдесят четыре года.
И он опять захихикал.
— А вместе с ней девушка, гораздо красивее моей. О, моя-то уже дряхлая беззубая старуха. В девяносто четыре-то года!
Он глубоко вздохнул.
— Теперь же я, судя по всему, лишился обеих.
За дверью раздался какой-то звук.
Тарзан вскочил на ноги. Дверь отворилась. На пороге возникла огромная седая горилла. При виде Тарзана она оскалилась и остановилась.
— Все в порядке, отец Тобин, — успокоил его бог горилл. — Входи и закрой за собой дверь.
— Отче! — поразился старый зверь и, заперев дверь, упал на колени. — А мы решили, что вы сгорели. Хвала небесам, что они миловали вас.
— Твоими молитвами, сын мой, — ответил бог. — А теперь расскажи, что творится в городе.
— Замка больше нет.
— Знаю. А что король? Считает, что я погиб?
— Все так считают. Генрих страшно рад этому. Говорят, он хочет провозгласить себя богом.
— А ты случайно не знаешь, что стало с девушкой, которую Уолси отбил у Генриха и привел ко мне? Она не сгорела?
— Нет, спаслась, я ее видел.
— И где она? — вмешался Тарзан.
— Ее поймали и доставили к королю.
— Она обречена, — произнес бог горилл. — Если Генрих станет настаивать на женитьбе, а он так и сделает, то Екатерина Арагонская разорвет ее на части.
— Ее нужно немедленно освободить! — сказал Тарзан.
Бог горилл пожал плечами.
— Вряд ли это возможно.
— Но ты же сам сказал, что Уолси это удалось.
— У Уолси была личная корысть.
— У нас тоже, — невозмутимо произнес человек-обезьяна, дергая за веревку, накинутую на шею бога, и положив руку на рукоятку ножа.
— Но что я могу? — запротестовал бог. — У Генриха много воинов, а народ считает, что я погиб, и теперь боится короля.
— Но у тебя же много веропослушников?
— Да!
— Тогда пошли этого священника и собери их здесь. Пусть они явятся с оружием.
Священник недоуменно таращился то на бога, то на человека, который говорил на непонятном языке, зачем-то держал бога на привязи да еще дергал за веревку.
— Иди, отец Тобин, и собери всех верующих! — приказал бог.
— И смотри, чтобы без фокусов, — пригрозил Тарзан. — Бог пообещал мне спасти девушку. Видишь веревку и вот этот нож?
Священник молча кивнул.
— Если ты не постараешься, — добавил Тарзан, — то твой бог умрет.
— Иди, отец Тобин, — напутствовал его бог горилл.
— Поторапливайся, — сказал Тарзан.
— Ухожу, Отче, — испуганно пролепетал священник, — но мне страшно оставлять вас в руках этого странного существа.
— С ним ничего не случится, если сделаешь все, как приказано, — заверил его Тарзан.
Священник снова бухнулся на колени, перекрестился я ушел. Когда за ним закрылась дверь, человек-обезьяна повернулся к своему спутнику.
— Отчего так получилось, что ты сумел дать своим зверям человеческую речь, а, возможно, и разум, но внешне они так и не изменились? — спросил он.
— Это не по моей вине, — ответил бог горилл. — Дело, видимо, в том, что звериный инстинкт оказался в них сильнее, нежели вновь приобретенные умственные способности. Благодаря вживленным человеческим клеткам, у них время от времени рождались человеческие дети, но, несмотря на мои запреты, их тут же умертвляли. В тех редких случаях, когда их оставляли в живых, они развивались в монстров, сочетающих в себе наихудшие черты людей и зверей. Некоторым из них удалось бежать из города, и они образовали племя, живущее в пещерах в самом дальнем конце долины. В двух случаях мутанты обладали почти идеальной человеческой внешностью, однако имели разум горилл. Из них одна была прелестной девушкой, но с повадками дикой львицы. Второй — юноша с манерами аристократа, однако с замашками Джека-Потрошителя. Ну и что вы намерены делать, молодой человек, когда здесь соберутся мои сторонники? — спросил бог горилл.