— Решай ты, — сказала Сандра, — я сделаю все, что ты скажешь.
— Попробуем спуститься по скале, — предложил он. Рядом с любимым человеком Сандра, казалось, обрела второе дыхание. Она бодро шагала с ним по равнине. Около полудня ему удалось подстрелить антилопу, которая пила воду из ручья. Теперь у них была и вода, и пища. После непродолжительных поисков они отыскали укромное местечко в скалах, где могли чувствовать себя в относительной безопасности.
— Останемся здесь на некоторое время, — предложил он, — пока ты не восстановишь силы. У нас достаточно мяса и воды, а на деревьях полно фруктов.
Он занялся дичью, выпотрошил ее, затем собрал хворост и попытался зажечь огонь. Действовал он первобытным способом, но вскоре костер разгорелся.
— Прекрасно! — воскликнула она. — Я не думала, что у тебя получится. Как бы я ни была голодна, но я еще не в состоянии есть мясо сырым.
Он нанизал кусочки на заостренную палочку и подержал ее над огнем. С одной стороны мясо немного подгорело, с другой недожарилось, но оба с аппетитом поели и, напившись воды из ручья, решили отдохнуть.
Девушка легла в густую траву, заложив руки за голову.
— Я уже думала, что никогда не буду чувствовать себя в безопасности и такой счастливой, — сказала она, — здесь просто чудесно.
— С тобой мне везде хорошо, — с нежностью откликнулся он.
— Может, от того, что мы вместе, нам так хорошо. Подумать только, совсем недавно я боялась и ненавидела тебя!
— У тебя были на то причины.
— Даже теперь я не знаю ни твоего имени, ни откуда ты, ни кто ты.
— Ты знаешь столько же, сколько и я, — ответил он.
— А как ты думаешь, узнаем ли мы когда-нибудь это?
Он пожал плечами.
— А что от этого изменится? Мы знаем, что любим друг друга, разве этого недостаточно?
Солнце уже садилось, и где-то вдалеке послышалось рычание льва.
XXVIII
ЗОЛОТО И СМЕРТЬ
Крамп и Мински лежали там же, где и упали, не имея сил подняться. Каждый из них судорожно цеплялся за свой мешок с золотом, будто они боялись, что кто-нибудь захочет посягнуть на него. Некоторое время они неподвижно лежали под палящими лучами, а затем Мински приподнялся. Он увидел невдалеке тень от дерева и, собравшись с силами, пополз туда, волоча за собой свой мешок.
— Что это ты задумал? — спросил Крамп.
— Охочусь за тенью, — ответил Мински, — я больше не могу лежать под этим солнцем.
Крамп пополз за ним, и скоро оба очутились в тени.
— Немного передохнем, — сказал Крамп, — и снова пойдем.
— Лично я не сдвинусь с места, пока не придет этот парень и не принесет что-нибудь поесть, — ответил Мински. — Поедим, тогда и сил у нас прибавится.
Наступил вечер. Оба страдали от жажды, но теперь боялись покинуть это место в надежде, что охотник вернется именно сюда и накормит их. Незаметно подкралась ночь.
— Как ты думаешь, может, с этой обезьяной что-нибудь случилось? — спросил Крамп. — Он уже давно должен бы вернуться.
— Боюсь, он уже никогда не вернется, — ответил Мински.
— Почему?
— Ас какой стати ему возвращаться? Кто мы ему? Кроме того, у него нет никаких оснований поддерживать с нами дружеские отношения.
— Если он когда-нибудь еще попадется мне в руки, — прорычал Крамп, — я его прикончу.
— Размечтался, — ухмыльнулся Мински. — Руки у тебя коротки.
Крамп пробормотал что-то невнятное. Воцарилась тишина, прерываемая похрапыванием Мински, который заснул. Крамп приподнялся на локте и посмотрел на своего спутника.
Он проклинал себя за то, что не имел достаточно сил, чтобы унести два мешка, потому что убить спящего Мински сейчас не составляло труда. Но какой толк в этом убийстве? Ведь он не в силах тащить даже собственный мешок. Может, позже, когда к нему вернутся силы, предоставится удобный случай.
— Два миллиона, — пробормотал он, забываясь тревожным сном.
Когда наступило утро, они почувствовали себя отдохнувшими и окрепшими. На возвращение охотника уже никто не надеялся, и Крамп осыпал его градом проклятий.
Мински не произнес ни слова. Свои думы он думал про себя, а вслух сказал:
— Лучше уходить отсюда. Нужно найти воду. Без пищи мы еще протянем, но без воды вряд ли.
Поднявшись, они с трудом вскинули свою ношу на плечи и двинулись по тропе, ведущей из рудника. Поначалу, по утренней свежести, идти было нетрудно, хотя они и делали частые остановки, чтобы отдышаться. Но когда солнце поднялось выше, оба почувствовали немилосердную жажду.