— Ваз так, это другое дело,— сказал Тарзан.— Я пойду с тобой в твою страну.
Итак, судьба, в лице черного вождя Кабариги, повела Тарзана на север Африки. Многие из его собственного народа не знали, куда и зачем он ушел,— даже маленький Рикми, вертлявая пушистая мартышка.
Глава 2
СТРАНА МИДИАН
Авраам, сын Авраама, стоял у подножия утеса, который был частью стены мощного кратера давно потухшего вулкана. В недрах гор, охватывающих кольцом долину, находились жилища людей, выдолбленные в мягкой вулканической породе, поднявшейся со дна кратера. Вокруг Авраама собрались небольшими группами мужчины, женщины и дети его племени.
Все они стояли, подняв лица к небу, каждое выражало свое отношение к происходящему: интерес, страх, немой вопрос. Все напряженно прислушивались, ибо из облаков, нависших низко над кратером, всего в нескольких сотнях футов над его краем, простиравшимся на пять миль, шел странный, зловещий гудящий звук, подобного которому ни один из обитателей этих мест еще не слышал.
Звук нарастал до тех пор, пока людям не показалось, что он раздается прямо над ними, наполняя небеса ужасом; затем постепенно утих, почти исчез, осталась только память о нем, и когда все подумали, что гул исчез совсем, он снова возник и загрохотал над их головами. Они стояли, охваченные ужасом или экстазом, каждый ощущал значительность этого явления.
А на противоположной стороне кратера такая же группа, охваченная таким же страхом перед непонятным явлением, собралась вокруг Илийи, сына Ноя.
В первой группе женщина повернулась к Аврааму и спросила:
— Что это, отче? Я боюсь!
— Те, кто верит в Бога,— ответил он,— не знают страха. В твоей речи звучит ересь, женщина!
Лицо спрашивающей побелело, она задрожала.
— Отче, вы знаете, я не еретичка,— запричитала она.
— Тише, Марта! — приказал Авраам.— Возможно, это сам Христос пришел снова на Землю, как было предсказано еще в дни апостола Павла. Он явился, чтобы судить всех нас!
Голос Авраама был высоким и пронзительным, старец был охвачен дрожью, когда изрек эти слова.
Маленький ребенок, находившийся неподалеку от сборища людей, упал на землю, стал корчиться, на губах его выступила пена. Женщина воскликнула и потеряла сознание.
— О Боже великий, если это ты, избранники твои жаждут получить твое благословение и твои предсказания,— молил Авраам,— но,— добавил он,— если это не ты, мы молим тебя спасти нас от зла!
— Возможно, это Гавриил,— высказал предположение высокий бородатый человек.
— А это звук его трубы,— простонала женщина.
— Тихо! — закричал Авраам, и женщина вновь затряслась от страха.
Не замеченный никем молодой человек начал хватать ртом воздух и забился в припадке, а затем другой зашатался, упал и задергался, изо рта его пошла пена.
И потом все люди попадали на землю — одни бились в конвульсиях, другие лежали в обмороке. Добрые две дюжины человек валялись на земле, на их ужасное состояние никто не обращал внимания. Если кто-то падал на соседа или ему под ноги, в этом случае человек просто делал шаг в сторону, едва взглянув на бьющегося в припадке несчастного.
Исключение составляли лишь несколько мужчин и мальчиков. Они сохранили незамутненное сознание и с любопытством взирали на небо. Женщины почти все лежали в обмороке. Никто не помогал им. Не обращали ни малейшего внимания и на тех, кто корчился в конвульсиях. Это кажущееся безразличие было обычным, а, может быть, просто все происходило из-за возбуждения и ужаса момента. Люди стояли молча, их глаза, уши, разум — все было направлено на облака. Только близкое знакомство с этими людьми даст нам возможность понять, что творилось в эти полные напряжения минуты.
Еще раз ужасный звук пронесся над головами несчастных. Казалось, он завис над ними на какое-то время, а затем из-за облаков появилось странное видение — что-то ужасное. Большой купол, белый сверху, а внизу, под ним, раскачивалась из стороны в сторону крошечная фигурка. При виде этого дива, спускающегося на землю, несколько наблюдающих упали, забились в конвульсиях.
Авраам, сын Авраама, пал на колени, воздев руки к небесам в молитве. Его народ, те, кто был еще на ногах, последовал его примеру. С губ пастыря сорвался поток странных звуков — возможно это была молитва, но произнесенная на другом языке, не на том, на котором он говорил с людьми, ни на любом другом языке, известном человечеству. В то время, когда Авраам молился, его последователи застыли в молчании.