Таким поразительным был этот тип людей, что леди Барбара не могла не заметить признаков вырождения даже при первом быстром взгляде на эти странные создания. И ей никогда не было суждено найти правдоподобное объяснение этому, так как никто не мог рассказать ей об Августе и белокурой девушке из северного племени. Не было никого, кто знал бы, что у Августа был большой нос и слабо развитый подбородок, и что он страдал эпилепсией. Никто бы не угадал блестящий ум и прекрасное здоровье маленькой девушки-рабыни, мертвой уже почти девятнадцать столетий, чья кровь, даже сейчас, проявлялась время от времени за столь долгие годы, несмотря на всеобщее вырождение, и тогда появлялись на свет такие прелестные создания, как Иезавель. Природа делала как бы попытку, однако тщетную, приостановить полную деградацию затерянного в дебрях Африки народа.
Леди Барбара хотела понять, почему люди ушли в свои жилища. Что это означает? Она посмотрела на стариков, которые остались, но их глупые лица с печатью слабоумия ничего не говорили ей. Как ей хотелось, чтобы они с золотоволосой девушкой поняли друг друга. Она не сомневалась, что девушка относится к ней дружелюбно, но не была уверена в таком отношении к ней других людей. Все в них отталкивало ее и ей почти невозможно увериться в их дружелюбии.
Как же разительно золотоволосая красавица отличалась от них! Она тоже, без сомнения, была чужой в этом племени, что давало англичанке надежду, и, кроме того, не было никаких признаков, что Иезавель запугана или с ней плохо обращаются, да и сама Барбара, по крайней мере,' пока жива и невредима... Да, эта девушка явно другой породы. Ее простое и скупое одеяние, сделанное, очевидно, из домотканого полотна, было чистым, как и те части тела, которые были открыты. А одежда других, особенно стариков, была ужасающе грязной, как и их волосы и бороды и тела, почти не скрытые скупой одеждой.
В то время, как старики перешептывались между собой, леди Барбара медленно повернулась, чтобы осмотреться вокруг. Она увидела скалы, окаймляющие маленькую круглую долину, почти в центре которой находилось озеро. Она нигде не могла увидеть даже признака на расселину в окружающих горах, которые поднимались на сто футов над долиной; и все же она чувствовала — где-то должен быть выход в другой мир, иначе как же эти люди попали сюда?
Осмотр, произведенный ею, давал возможность предположить, что долина лежит на дне кратера огромного потухшего вулкана, и если тут действительно была тропа, ведущая во внешний мир, она должна проходить через вершину этих остроконечных скальных стен, а они были, как видела Барбара, почти неприступны. Но как же объяснить присутствие здесь людей? Этот вопрос мучил ее, но она знала, что обязательно должна решить его до тех пор, пока не определит, кто она в странном племени: гость или пленница?
И вот жители деревни уже возвращались, многие из них несли в руках разные предметы. Они медленно и робко подошли ближе к ней, побуждаемые стариками, и наконец у ее ног возложили то, что принесли с собой,— мешки с приготовленной пищей, сырые овощи и фрукты, рыбу и домотканую одежду, такую же, какими были их грубые одеяния,— скудные приношения простых людей.
По мере того, как они приближались к ней с подарками, многие проявляли признаки нервозности, несколько человек упали на землю, став жертвами конвульсий, означающих приступ болезни, которой большинство из них было подвержено.
Леди Барбара никак не могла решить: эти жалкие люди, принеся дары, оказывают свое гостеприимство или просто предлагают товары в обмен на что-то чужеземцу, попавшему к ним из другого мира?
Но вдруг она ясно осознала, что жители деревни принесли свои дары, действительно поверив, что она посланник бога, или даже, возможно, сама богиня.
Возложив у ее ног свои приношения, они повернулись и поспешили уйти. Их грубые лица, выражающие испуг, заставили ее отбросить мысль об обмене товарами с целью торговли; итак, она решила, если эти подношения не проявление гостеприимства, то сделаны они с целью умиротворить своего потенциального врага.
Авраам, сын Авраама, пришел наконец в себя, медленно сел и осмотрелся. Он был очень слаб. Он всегда чувствовал слабость после приступа падучей болезни. Ему потребовалась одна или две минуты, чтобы он мог собраться с мыслями и вспомнить события, предшествовавшие припадку. Он увидел последнего человека, приносящего дары к ногам леди Барбары. Он увидел незнакомку и тогда вспомнил странное гудение, которое слышалось из-за облаков и видение, медленно нисходящее к людям долины с небес.