Сандра и Крамп вернулись в лагерь раньше всех других охотников, и лишь после полудня подошел Даттон с парой подстреленных зайцев.
Когда он увидел девушку, он отбросил добычу в сторону и кинулся ей навстречу.
— Сандра! — воскликнул он, схватив ее за руку. — Неужели это действительно вы! А я уже потерял надежду.
От наплыва чувств голос его дрожал, а на глаза навернулись слезы.
— Кто вас нашел?
— Я — произнес Крамп. — Ее и этого чертового Тарзана. Теперь он не будет похищать женщин и детей.
— Он не похищал меня, — возразила Сандра. — Я сто раз повторяю одно и то же. Он спас меня прошлой ночью в деревне каннибалов. А Крамп хладнокровно пристрелил его и бросил в лесу. О, Пелхэм, давайте возьмем людей и вернемся, чтобы хотя бы похоронить его по-человечески.
— Разумеется, — ответил Даттон.
— Тут недалеко, — сказала Сандра.
— Вы сможете найти это место?
— Если уж вам так приспичило, — сказал Крамп, — я провожу, хотя все это чертовски глупо. О нем наверняка уже позаботились — гиены и стервятники находят трупы моментально.
Даттон быстро собрал небольшой отряд, и под предводительством Крампа они отправились на поиски тела Тарзана. К ним присоединились Гонтри и Мински.
Через полчаса все подошли к водопою, и Крамп, идущий впереди, присвистнул от удивления.
— Что такое? — спросил Даттон.
— Его здесь нет.
— Наверное, ты только ранил его, — предположил Даттон.
— Черта с два! Я попал ему в голову. Он был мертв. Что за дьявольщина! Куда же он делся?
— Возможно, он где-то поблизости, — сказала Сандра и принялась звать Тарзана по имени, но безуспешно.
— Все это очень непонятно, Сандра, — начал Даттон. — Сначала вас похитил один Тарзан, затем другой освободил. Интересно, кто же из них настоящий, и был ли он вообще?
— Тот, которого я убил, и был настоящий Тарзан, — сказал Крамп. — Другого я никогда не видел, но этого знаю прекрасно.
— Нужно возвращаться в лагерь, — произнес Гонтри. — Поиски ни к чему не приведут.
— Не могу представить себе, что он лежит где-то рядом, беспомощный, истекающий кровью, — вздохнула Сандра.
— Не понимаю, — пробурчал Крамп, — почему из-за какой-то обезьяны столько шума.
— Он не обезьяна, — возразила девушка, — он человек.
— Как же, — сардонически ухмыльнулся Крамп. — Если бы я знал, что вы в него втюрились, я бы не стрелял.
— Прекратите! — воскликнул Даттон. — Все, дальше пойдем одни.
— Это почему же? — поинтересовался Крамп.
— Перестаньте ссориться, — вмешалась Сандра. — У нас и без того хлопот хватает. Пелхэм, проводите меня в лагерь, а завтра двинемся в лагерь моего отца одни.
— Вот как! — присвистнул Крамп. — Но, пожалуй, мы с Мински составим вам компанию.
— Обойдемся и без вас! — отрезал Даттон.
— Вы без нас, может, и обойдетесь, а вот мы без вас — нет. Я должен получить вознаграждение.
— Какое? — удивилась Сандра.
— Ваш отец обещал награду в пятьсот фунтов за голову человека, который вас похитил, и тысячу за ваше спасение.
— В таком случае на награду никто не может претендовать, — заявила Сандра. — Вы убили человека, который спас меня, а похититель все еще разгуливает на свободе.
— Ну мы это еще посмотрим, — пробурчал Крамп. Когда группа отправилась в лагерь, за ней пристально наблюдали чьи-то дикие глаза. Среди них, правда, были глаза и не дикие, и не злые. Они принадлежали человеку, который считал себя Тарзаном. Остальные были глазами волосатых обезьян, кого он называл слугами бога.
После того, как отряд Даттона скрылся из поля зрения, человек и его спутники вышли на поляну. Человек вел на веревке чернокожую женщину. Когда он увидел Сандру, он был очень удивлен, так как считал, что она погибла в руках людоедов. Вместе с удивлением он испытал и радость, потому что у него появилась возможность привести в Амельтео белую богиню. Он боялся возвращаться с пустыми руками и поэтому на всякий случай прихватил чернокожую женщину, чтобы хоть как-то умилостивить Да Гаму.
Когда на джунгли опустилась ночь, лже-Тарзан и его товарищи подкрались к лагерю, чтобы осуществить задуманное.
Сидя перед своей палаткой, Сандра и Пелхэм обсуждали произошедшие события и строили планы на будущее. Крамп, Гонтри и Мински, уединившись, тоже о чем-то шептались.
— И все-таки я намерен получить свою долю вознаграждения, — говорил Крамп. — Кроме того, у меня есть план, как увеличить сумму вдвое.