Почему люди и лошади двигались ночью? Что это были за люди? Ему нужно было знать, кто они. Животные и люди должны знать, что делают их враги. Тарзан лениво потянулся и пошел вниз по склону холма в направлении, откуда, было уже ясно, шли пешком люди. Стрелок, спотыкаясь, брел в темноте. Никогда еще за двадцать лет свободной жизни он не испытывал такой физической усталости. Каждый шаг казался ему последним.
Он так устал, что даже не проклинал своих захватчиков. Он не испытывал никаких чувств, а в голове у него был настоящий хаос. Но даже самые длинные путешествия имеют, в конечном счете, финал. Кавалькада повернула в ворота деревни Доменико Капиетро, налетчика. Стрелок был препровожден в хижину, где он упал на твердый земляной пол после того, как его веревки были сняты, и он заверил своих мучителей, что не убежит. Он спал, когда ему принесли еду, но он пробудился, так как голод и жажда мучили его.
Потом он снова растянулся на полу и заснул, в то время как бандит дремал на посту у входа в его хижину.
Тарзан пришел к скале над деревней, в которой бандиты сновали туда-сюда через ворота. Полная луна бросала свои разоблачающие лучи на все происходившее, освещая людей и лошадей. Человек-обезьяна узнал Капиетро и Стабуха, он увидел Огонио, вождя негров, экспедиции молодого американского геолога, увидел и Стрелка, связанного и спотыкавшегося от усталости и боли.
Тарзан был заинтересованным зрителем всего того, что происходило в деревне.
Он особенно отметил расположение той хижины, в которую был заключен белый пленник.
Он наблюдал за приготовлением пищи и заметил огромное количество жидкости, которое Капиетро и Стабух выпили, ожидая ужин, приготовляемый рабами. Чем больше они пили, тем больше это радовало Тарзана.
"Почему, — размышлял он, наблюдая за ними, — разумные существа считают слово "зверь" синонимом оскорбления, а "человек" — возвеличения?" Звери, которых он знал, придерживались противоположной точки зрения на эти два слова, хотя они не обладают большей частью человеческих пороков и недостатков, их разум слишком чист, чтобы понять их.
Он видел часовых на насыпи за стеной, но не видел часового, сидевшего на корточках, в тени хижины, где лежал Стрелок в тяжком сне.
Удовлетворенный наблюдением, Тарзан встал и пошел вдоль скалы, пока не оказался в самой деревне. Там, где было менее круто, он спустился вниз. Тут он прислушался, чтобы убедиться, что его появление не вызвало подозрения. Жаль, что он не мог видеть стражников у ворот, потому что когда он взберется на забор для прыжка, то будет на какой-то миг виден. Когда, наконец, он заметил их, то они сидели на насыпи, прислонившись спиной к ограде, и, очевидно, уже дремали.
Но долго ли они еще пробудут в таком состоянии?
Этот шанс он должен был использовать, и он решил обдумать все, прикинуть "за" и "против". Будь, что будет.
Он подпрыгнул, схватился за вершину палисада, подтянулся и перепрыгнул, бросив единственный взгляд в направлении стражников, взгляд, который сказал ему, что они даже не сдвинулись с места.
В тени ограды он помедлил, осмотревшись вокруг. Ничего не вызывало у него плохого предчувствия, и он начал двигаться быстро, держась в тени, по направлению к хижине, где он надеялся отыскать молодого белого человека. Она была спрятана от его взгляда другой хижиной, к которой он приблизился и, обойдя ее, увидел фигуру стражника, сидевшего у входа с ружьем на коленях.
Эту случайность он не предвидел и вынужден был изменить свой план. Спрятавшись за хижиной, которую он обошел, он лег на землю и пополз вперед снова до тех пор, пока его голова не высунулась настолько, чтобы наблюдать за дремавшим стражником. Здесь он, лежа, являл собою настоящее животное в образе человека, выслеживающее свою добычу. Он долго лежал таким образом, полагая, что момент, который он ждал, придет. Наконец подбородок стражника упал на грудь, но тотчас же он поднял его. Потом парень переменил положение. Он сел на землю, протянул ноги и прислонился спиной к хижине. Ружье лежало на коленях: опасная позиция для человека, который разбудит его.
Через некоторое время голова стражника склонилась на сторону. Тарзан пристально наблюдал за ним, как кот, стерегущий мышь. Голова была в том же положении, подбородок упал, и рот раскрылся, изменилось дыхание, означая сон.
Тарзан тихо поднялся на ноги и тихо пробрался между хижинами к спящему человеку. Не должно было быть ни криков, ни стонов. Удар Тарзана напоминал удар змеи Хисты. Раздался лишь хруст сломанных позвонков, когда шея была сжата стальными руками.