ГЛАВА 24. ДОЛГАЯ НОЧЬ
Солнце было уже высоко, когда леди Барбара, посвежевшая и отдохнувшая после долгого спокойного сна, вышла из палатки лорда Пасмора в лагерь. Улыбающийся, хорошенький черный мальчик подбежал к ней.
— Завтрак скоро будет готов, — сказал он ей. — Лорд Пасмор очень сожалеет, он должен пойти на охоту.
Она спросила о Лафайэте Смите, и ей сказали, что он только что проснулся.
Вскоре он уже присоединился к ней, и они завтракали вместе.
— Если бы Иезабель и ваш друг были с нами, — сказала она, — я была бы счастлива. Я молю бога, чтобы Тарзан нашел их.
— Я уверен, что так и будет, — заверил ее Смит. — Хотя я тревожусь только за Иезабель. Денни сможет защитить себя сам.
— Не кажется ли вам божественным, что мы снова едим настоящую пищу? заметила девушка. — Представьте, я даже не верю в это. Вы знаете, вот уже несколько месяцев, как я не ела ничего, что даже отдаленно напоминало цивилизованную пищу. Лорду Пасмору повезло, что у него такой хороший повар.
— Вы заметили, какие симпатичные люди у лорда? — спросил Смит.
— В них есть еще одна замечательная черта, — сказала леди Барбара.
— Какая же?
— В их одежде нет и намека на европейскую. Она свойственна только им: простая и строгая. Европейская одежда кажется совершенно нелепой.
— Я совершенно согласен с вами, — сказал Смит. — Интересно, почему мне не удалось нанять такой же отряд?
— Очевидно, лорд Пасмор — путешественник и охотник в Африке уже с большим опытом. Новичок никогда не смог бы привлечь таких людей, как эти.
— Мне страшно не хочется возвращаться в свой собственный лагерь. Я постараюсь пробыть здесь как можно дольше, — сказал Смит. — Но все-таки я должен буду возвратиться. А в этом есть неприятная деталь.
— Какая? — спросила она.
— Я больше не увижу вас, — ответил он с простой прямотой, которая подтвердила искренность его сожалений.
Девушка какое-то мгновение молчала, как будто его слова вызвали мысли, которые раньше не приходили ей в голову.
— Это правда, — заметила она. — Мы больше не увидим друг друга, но не вечно. Я уверена, что вы посетите Лондон и меня. Не странно ли, но мне кажется, что мы старые друзья. А ведь мы познакомились всего два дня назад. Хотя, может быть, вы так не считаете. Знаете, я так давно не видела человека моего мира, что вы явились для меня давно потерянным братом, когда пришли так неожиданно.
— У меня такое же чувство, будто я знал вас всю жизнь и…
Он поколебался.
— Я не смогу жить без вас в будущем. Он немного покраснел, когда говорил последние слова.
Девушка посмотрела на него с улыбкой, с теплой понимающей улыбкой.
— Прекрасно, что вы сказали мне все это, — проговорила она. — Это можно принять за объяснение, не так ли? — добавила она с веселым дружелюбным смехом.
Он потянулся через стол и положил свою руку на ее.
— Примите, как объяснение, — подтвердил он. — Я не умею говорить подобные вещи.
— Но это несерьезно, — сказала она. — Ведь мы совсем не знаем друг друга.
— Я всегда знал вас! — ответил он. — Я думаю, что мы вместе были амебами еще в первый докембрийский период.
— Ну, вы просто меня скомпрометировали сейчас, — воскликнула она. Она засмеялась.
— Я уверена, что в то время еще не было девушек. Я надеюсь, что вы были весьма воспитанной амебой. Вы не целовали меня, не так ли?
— К несчастью, у амеб нет рта, — парировал он, — но благодаря нескольким миллионам лет эволюции я излечился от этого дефекта.
— Давайте снова будем амебами, — предложила она.
— Нет, — ответил он, — потому что я не смогу вам сказать, что я…
Он запнулся и покраснел.
— Пожалуйста, не говорите ничего, — закричала она. — Мы такие прекрасные друзья, не надо портить нашей дружбы.
— Неужели это бы испортило наши отношения? — спросил он.
— Я не знаю. Возможно. Я боюсь.
— Неужели мне никогда нельзя будет сказать вам это? — спросил он.
— Может быть, потом, когда-нибудь, — проговорила она.
Неожиданный выстрел вдалеке прервал их разговор. Черные в лагере мгновенно насторожились. Многие вскочили на ноги, и все напряженно прислушивались к звукам таинственной встречи вооруженных людей.
Мужчина и девушка услышали, как вождь говорил со своими собратьями на африканском диалекте. В его поведении не было и признаков тревоги. Говорил он тихо, но отчетливо. Было ясно, что он отдавал приказания. Люди быстро пошли к своим палаткам.