Интересно, что он ответит? Может быть, он предложит созвониться? Может, даже по скайпу? Или вообще не ответит? Или решит вести себя спонтанно и просто позвонит?
Но нет — никакого звонка. Он пишет: «Точно все в порядке?»
Не могу же я на него за это злиться!
«Все будет нормально, — отвечаю я. — Просто слишком много неожиданностей сразу».
Фом, конечно, не в курсе, но я сейчас уже не про сериал. На меня столько свалилось помимо него! Проблемы со здоровьем у отца моих лучших друзей, мамина незапланированная беременность, растущая пропасть между мной и Клавдией и ужасное чувство, что мой университет мечты так и останется лишь университетом мечты…
Я засыпаю, не дождавшись ответа. Утром меня ждет сообщение: «Держись, будет только жестче».
16
Через несколько часов я направляюсь в Холли-парк. Последние несколько дней не по сезону холодно, а вокруг творится столько всего плохого и просто непонятного — очень подходящее время для медитации.
Я брожу по тенистой дорожке — десять шагов в одну сторону, десять в другую, — опустив глаза, стараюсь ровно дышать и не пускать в голову назойливые звуки вроде «засоряют мою ленту» и «все притянуто за уши».
Когда рядом сигналит машина, я не сразу понимаю, что это имеет какое-то отношение ко мне. Просто белый шум вроде птичьего пения, ветра или гула шоссе. Потом я в очередной раз разворачиваюсь и поднимаю глаза: на обочине припаркована знакомая синяя «камри». В ней опущено стекло, а за рулем сидит моя мама.
— Прости, дорогая! — кричит она, высунувшись наружу. — Не сообразила, что ты медитируешь.
Меня всегда изумляет, что мама умеет кричать. Обычно она разговаривает так тихо, как будто ее колесико громкости застряло на минимуме. И вот она кричит — причем не в ярости, прекрасно выговаривая слова, так что я отчетливо ее слышу, хотя нас разделяет несколько десятков метров.
Я на секунду замираю, а потом бегу к машине. У пассажирской двери я останавливаюсь, чтобы стереть со лба приличное количество пота.
— Все нормально, — говорю я маме. — Как раз закруглялась. Я просто довольно долго не медитировала на ходу, и…
— Решила, что сейчас подходящий момент? — заканчивает мама и так колко улыбается, что мне приходится отвернуться, чтобы не порезаться. — Подвезти тебя до дома?
— Моя мать запретила мне садиться в машины к незнакомцам! — ухмыляюсь я.
Мама смеется своим хрустальным смехом и отпирает дверь, чтобы я могла забраться внутрь. Когда мы трогаемся с места, она произносит:
— Страшный секрет — мне еще надо кое-куда заехать по дороге.
Поперхнувшись от такой подставы, я тянусь расстегнуть ремень безопасности. Мама снова смеется:
— Прежде чем ты выбросишься на тротуар, выслушай меня до конца. Хочешь в «У Гретера»?
— С этого надо было начинать! — отвечаю я.
Кафе-мороженое «У Гретера» манит меня к себе столько же лет, сколько и Холли-парк, но, в отличие от парка, оно того полностью стоит. Я прекрасно понимаю, что мама бессовестно задабривает меня, но мне совершенно не стыдно ей поддаваться.
Несколько минут мы молча едем по знакомому маршруту в сторону пригорода. Потом выруливаем на Новое кольцо, соединяющее все крупные шоссе города, как спицы в колесе. Как только мы надежно вливаемся в поток машин в правом ряду, мама поворачивается ко мне:
— Мы с твоим отцом много недель думали, как лучше будет сказать вам про ребенка, и у нас все равно не получилось.
— Ага, — отзываюсь я, — прости, что я тогда засмеялась.
— Иногда наш организм встречает важные новости довольно странно.
Я киваю. Действительно, когда мы были в седьмом классе, и у мистера Харлоу нашли рак, Джек не плакала очень долго. Только несколько месяцев спустя, когда мы с ней смотрели «Корпорацию монстров», она начала давиться слезами и полчаса не могла успокоиться.
— Мам?
— Что?
— Откуда вы возьмете деньги? Растить ребенка это же недешево, так? И я помню, что вы обещали помогать мне платить за обучение в колледже… теперь этого не будет, да?
Пока я говорю, мама несколько раз хмыкает, то есть она меня слушает, но не отвечает, пока мы не сворачиваем на менее загруженную дорогу.
— Кое-что и правда изменится, — произносит она наконец. — Нам с папой придется сильно урезать наш бюджет. Но это обещание мы дали вам несколько лет назад, и мы его сдержим.
— А в Вандербильте нам, наверно, придется платить полную стоимость. Клавдия вдвое умнее меня, и то ей дают всего тысяч пять в год.
— Таша, дорогая…