— Я великолепно играю! — возмущается Серена. — И если ты неряха, не сваливай это на меня!
— Ребят, ну хватит уже! — умоляю я за камерой. — Мы уже задерживаемся. Соберитесь наконец!
— Мне правда придется мыть руки? — ворчит Тони.
У Серены на лице написано: «Вообще-то, я серьезно».
— Да, — отвечаю я. — И проверь свой рот, пожалуйста. Я не хочу больше видеть в кадре шоколада!
Тони тяжело вздыхает, но уходит в сторону ванной.
Кто-то трогает меня за плечо: это Ева елозит босыми ногами по ковру.
— Слушай, Таш, — полушепотом начинает она, — мне одна сцена осталась, можно мы снимем ее следующей? У моей сестры в два соревнования по плаванию, хотелось бы туда успеть.
Мне хочется заявить, что мы с Джек составляли расписание не просто так, что не весь чертов актерский состав заслуживает особого отношения и что, если уж ей так хочется успеть на эти соревнования, она могла бы сказать об этом в мае, когда мы спрашивали, кто когда может. Но мне приходится прикусить язык. Пусть все вокруг разваливается на части, но мне надо сохранить спокойствие и довести дело до конца. Режиссеры этим и занимаются — объявляют дубли и доводят дело до конца.
— Посмотрим, — отвечаю я. — Сначала добьем то, что снимаем. Или, может, Серена и Тони согласятся ненадолго задержаться?
— Что?! — вскрикивает Серена. — Без вариантов, Таш, я уже договорилась с Беном.
Мне хочется сказать, что они сами виноваты в том, что последние пять дублей были посредственными. Что убедительная кульминация сериала поважнее одного свидания. Я прикусываю язык так сильно, что сама удивляюсь, как еще не захлебываюсь в собственной крови.
Надо держаться.
— Ладно, — вздыхаю я. — Можете мне поверить, мы и так стараемся отснять все побыстрее.
Из кухни, где остальные актеры обжираются пиццей, пирожными и колой, появляется Джек. Она оглядывается вокруг:
— А где Тони?
— Надеюсь, ищет зубную нить, — отзывается Серена, проверяя макияж с помощью карманного зеркальца.
Я смотрю на Джек глазами побитой собаки. Подруга гладит меня по плечу.
— Хочешь, подменю? — шепчет она, так что только я ее слышу.
Я качаю головой. Что это вообще за вопрос? Я была режиссером с самого начала. Я снимаю, Джек монтирует, так было всегда. Сейчас не время демонстрировать свою слабость. Я всегда довожу дело до конца, даже когда все разваливается к чертям.
— Я посмотрела прогноз, — произносит Джек, — в ближайшие пару часов, очень возможно, начнется гроза. Если мы хотим отснять сцену на заднем дворе, надо поторапливаться.
— Хорошо.
— Но… можно мы сначала снимем мою сцену? — пищит Ева.
— Хо-ро-шо, — мои голосовые связки игнорируют приказ сохранять спокойствие и начинают скрежетать. — Я делаю все, что могу. Где этот чертов Тони?
В такие моменты мне хочется перемотать вперед, к тому времени, когда мы уже станем знаменитыми. Мне просто необходима целая команда помощников. Кто-нибудь, кто займется костюмами и макияжем. Мастер декораций, следящий, чтобы все было там, где нужно. И, конечно, помощник режиссера, который орал бы на людей вроде Тони.
Но пока что я не знаменитый режиссер, и у меня нет денег даже на приличное освещение, не то что на штат помощников. Так что всем занимаемся мы с Джек, и у нас хорошо получается, благодаря моим тщательным планам, железной выдержке Джек и помощи Пола. Но иногда мне хочется забиться в шкаф и расплакаться.
Должно быть, Джек читает все это у меня на лице.
— Я не настаиваю, на улице можно поснимать и в резервный день, — поспешно говорит она.
Действительно, у нас в расписании есть по одному резервному дню в месяц как раз на такие случаи. Но мы один раз уже проспали и нам и так надо кучу всего отснять, а если мне придется назначать еще один съемочный день, у меня точно будет нервный срыв.
— Подождите десять минут, — прошу я всех, выключаю камеру и слезаю со своей табуретки.
Я иду в спальню и закрываю за собой дверь. Мама сказала бы, что сейчас идеальное время помедитировать о заботе. Папа предложил бы наскоро прочесть молитву о терпении. Но я не делаю ни того, ни другого. Я сажусь на кровать и пялюсь на портрет Лео.
— У нас просто неудачный день, так ведь? — спрашиваю я. — У тебя, наверно, тоже бывали неудачные дни для творчества? Длинные вечера, когда ты глушил литрами водку?
Лео хмурится в ответ.
— Спасибо, я так и думала.
День улучшается. Когда я возвращаюсь в гостиную, Серена и Тони уже на месте и готовы работать. У них покаянный вид: должно быть, Джек успела сделать им внушение. В кои-то веки, видя их игру, я верю, что Анна ревнует Вронского, а он разрывается между страстью к Анне и хорошо известными общественности официальными отношениями и совершенно загнан в тупик. Потом мы быстро отпускаем Еву и успеваем отснять последние кадры во дворе как раз к тому моменту, когда по объективу камеры начинают стучать первые капли дождя. Кажется, сам Лео благословил нас, нахмурив брови.