Кажется, я начинаю каменеть.
Кости превращаются в мрамор, жилы в гранит. Кровь застывает сосульками в форме артерий и вен. Фом Козер действительно это написал. Он назвал меня красивой. Он почти признался, что представляет меня лежащей в постели. И мне больше всего на свете хочется думать, что этим все и заканчивается. Что он просто отпустил невинную реплику. Что он представляет, как мы лежим в обнимку, и не более того. Но такого быть не может, потому что он парень, ему семнадцать, и шансов, что он такой же, как и я, один на миллион. Между строчек наших невинных сообщений начинает проглядывать слово «секс». Оно уверенно ползет между предложений, легко прокладывая себе путь, высовывает свой раздвоенный язык и оставляет мокрый след на каждой букве. Ненавижу. Надо, наверно, уже все сказать Фому. Я просто не понимаю, когда и как. Нельзя поднять эту тему так, чтобы не смутить его, и стоит мне начать этот разговор, как все изменится навсегда.
Я уже читала про отношения асексуалов и людей, у которых есть потребность в сексе. Есть много точек зрения на эту проблему, но все они сходятся в одном: это очень сложно. Обе стороны должны быть честны друг с другом и готовы идти на компромисс. Иногда второй человек, сохраняя свои чувства к первому, ищет сексуальное удовлетворение где-то еще — сам по себе или с другими людьми. Иногда асексуал готов время от времени заниматься сексом, лишь бы партнёр был счастлив. Иногда все заканчивается очень печально. Но, с какой стороны ни глянь, все эти подробности звучат так технически и отвратительно… Я ведь могу пока не думать о них, правда?
Я смотрю в потолок и вспоминаю другие ночи, когда лежала точно так же. Мое воображение далеко отсюда: я отчаянно пытаюсь представить себе обстоятельства, в которых хотела бы секса, в которых меня бы тянуло им заняться. Однажды, когда родители уехали на выходные в горы в Пиджин-Фордж, я затащила к себе в комнату целую стопку дисков. Я собрала все фильмы с откровенными сценами, какие только нашла. И посмотрела их все. Несколько раз. Я ставила на паузу в нужных местах. Я пыталась, честно.
Судя по всему, я не хочу этого не потому, что не пыталась это понять. Я несколько раз пробовала делать это сама с собой. Ничего отвратительного в этом не было. Было нормально, было даже приятно достичь разрядки. Но это не те чувства, которые я должна испытывать. Все иначе — в фильмах и телешоу, на уроках сексуального воспитания, в разговорах с Джек. Я должна чувствовать нечто большее. Я должна тянуться к этому, как тянутся они. Или, конечно, все остальные могут просто притворяться. Иногда мне хочется, чтобы они притворялись. Это было бы грустно, но, по крайней мере, я перестала бы быть ненормальной.
В прошлом году на одном из первых уроков английского мистер Фентон заявил классу, что все книги на свете написаны ради двух вещей: или секса, или смерти, — а чаще и того, и другого. Джек очень выразительно возмутилась в ответ, а на перемене сказала мне, что мистер Фентон так думает просто потому, что он мужчина.
— Точно тебе говорю, — продолжила она. — Джейн Остин писала уж явно не о сексе. И не о смерти. Она создала сатиру на общество того времени, потому что была взрослым человеком. Иногда мужчины так примитивны! Им так сложно увидеть что-то дальше их собственного мужского достоинства. Лучшие писатели-мужчины — почти всегда либо геи, либо би. Дайте мне Уайльда! Уитмена! Капоте! К черту Фентона!
Мистер Фентон к черту не пошел, но в его классе долго ходила шутка, что, если не знаешь ответа на какой-то его вопрос, секс всегда выручит.
Да, мы с Джек не были с ним согласны, но, кажется, он все же добился своего. Мысли о сексе тяжелым грузом висели над его классом, вырывались наружу, в коридоры, и витали над целым миром. Секс был повсюду, он как будто стал второй кожей всем, кого я знаю.
У кого бы спросить дорогу в параллельную вселенную, где такой проблемы просто нет? Я застряла в нашем мире и, похоже, обречена всю жизнь всех разочаровывать. Я недоделанное человеческое существо. Я неправильная девочка. Если все на свете происходит ради секса или смерти, получается, мне остается только смерть?
Что бы ответил на это мистер Фентон? Что вообще можно на это ответить?