Развернул меня от моря, все так же придерживая за плечи, и я увидела… окатило холодом, морозными уколами рассыпалось по всему телу — не ждала такого. В темноте колыхались призрачные подобия людей — неровно, неустойчиво, будто ветром их носило, а еще они светились — тем самым голубоватым, мертвенным светом. Молча стояли вокруг нас шестеро мертвых воинов, спокойные лица хранили узнаваемые человеческие черты… Но Микея среди них не оказалось и я вдруг взорвалась разочарованием и злостью — на них — что не он, на Таруса, что оторвал, не дал… может, он и показался бы мне. Ведь было мне так же, как и тогда — ни боли в голове, ни тяжести в теле. Разочарование затопило, прогнав все переживания и страхи, осталась одна злость и я свирепо рыкнула:
— Так вот вы где! А маяки что же — не присмотрены? На кого вами оставлены?
Светлые тени заколыхались, забормотали мне… вперед выступил один… Тарус прошептал потерянно и едва слышно:
— Зак…
Я мигом подхватила:
— Зак! Я завтра подойду к каждому из вас, тогда и поговорим. К каждому маяку буду, только не пропадайте никуда. Вернитесь сейчас куда положено, зачем вам грех на душу брать? Если кинет на скалы людей… корабли… Стояли столько лет, постойте еще одну ночь… ничего с вами не станется.
Вспомнила вдруг:
— Конь?
— Тут я, — отозвался глухой голос и светлая тень здоровенного бородатого мужика ступила вперед.
— Здравствуйте, други… Закар…
Привиды молчали, качались тихо, растворяясь в воздухе, возвращаясь на место своей службы.
— Я тоже должен был идти с ними к Маякам. А я напился вусмерть… так, что на коня не смог влезть… не помнил себя и… издох, как собака…
— Пошли в дом, — устало проговорила я. Душу тянула тоска, страшная, глухая… Будто только что впервые узнала, что Микея больше нет.
— Не зови его больше, дай жить там спокойно, — сказал Тарус, выпуская меня из рук, отступая и давая пройти к дому.
— А он и не услышал ничего… — прошептала я тоскливо.
— Да разве ж такое не услышишь? Дай ты ему уже покоя… отпусти. Совсем отпусти.
Почти пять лет назад, в ту ночь, когда собиралась страшная буря, все стражи сами ринулись с обрыва в море. Разумно объяснить такое не смогли. Только сказали что вдруг, разом, на их мир пала мертвая тишина. Убив всякие звуки, мягко заложив уши. Потом тонко зазвенело и накатила, вспорола рассудок такая дикая боль… вкручиваясь, врезаясь в мозг, лишая разума. С ума сводила, тянула так, что спасение виделось в одном — оборвать ее… любыми способами. Этот оказался проще всего и быстрее.
А потом их позвал невыполненный долг. Привел, поднял на скалы, поставил светить светом своей души, ожидая смены. Смена пришла вовремя, да вот только не увидела их, не поняла — как ни рвались они в дом, как ни старались донести до товарищей все о том, что сталось с ними.
Я говорила со всеми, всех позвала с собой, попросив исполнить еще одно — отомстить степнякам за страшно замученных ведунов, за товарищей, погибших в больших битвах и малых сшибках в степи. Попробовать прекратить вражеские набеги.
— Могла бы сама или кто другой — сделали бы. А только у нас одна надежда — на вас. Хоть раз-другой… отгоните, запугайте так, чтобы дорогу забыли. Чтобы знали, что любой, возглавивший отряд, будет уничтожен. Без командира набег не состоится, вы воины — сами знаете.
— Отчего же? — хмыкнул Закар, — еще и как состоится. Потому что у каждого командира подготовлена замена на случай гибели в бою, а то и не одна.
— Так… убивайте всех, — растерялась я.
— Ты забыла кто мы? Бесплотные духи… всего лишь. На рывке, одним усилием сможем… но не передушить весь отряд. Чего-то вы не додумали.
— Будто мы знали… Значит… по двое будете сторожить. Один убивает первого, второй — того, кто примет командование. Я прошу вас просто попытаться. Не выйдет — отобьется стража, как всегда… или же не отобьется… Не вовеки же вам там стоять? Может, и одного раза будет довольно.
А потом я вдруг вспомнила:
— Конь… а ведь мне велено отпустить тебя сейчас. Ты как — готов уйти?
Привид колыхнулся к друзьям, глухо вымолвил:
— Не готов я… Дозвольте быть с вами, искупить вину… дайте заработать прощение за то, что совершил.
Когда собрались уходить домой, оставив смену на маяках, я вспомнила вдруг, как опять накрыло меня не просто злостью, а яростью — тогда, на обрыве. Что-то это было слишком, что-то со мною делалось не то… До сих пор кончики пальцев покалывало. Потому возле котла и дежурили мужики — сами готовили еду. А я спросила у Таруса — бывает ли у него вот так? И как он борется с этим, чтобы не навредить кому ненароком?
— Я тоже не коплю, сбрасываю. Но это бывает не так часто… даже редко. Моя суть не отвергает темные чувства. Я — не ты…, неприязнь к тебе жила во мне долгое время. Как сбрасываю, когда припрет? — хмыкнул он, — а воду грею. В тот день, когда я накинулся на тебя возле конюшен, у всего отряда была великая помывка у колодца.
Мы всмотрелись друг другу в глаза, я хмыкнула, пырхнула, он тоже… и мы рассмеялись… Отсмеявшись, спросила:
— А мне, может, расчистить проходы от камней? А ведь хорошо ты сказал про помывку… Тогда, может, натаскаете воды? Нагреем на костре, хочется уже вымыться толком, а то только холодные речки всю дорогу.
Так мы задержались еще на один день. Устроили себе праздник — и с помывкой, и с вкусной едой, которую я уже не боялась готовить, сбросив все нехорошее на камни. На маяках последний раз стояли вахту привиды, а мы побаловали остающихся ребят, укрывшись от ветра за домом и устроив вечер прощания у костра. Опять много говорили, но только сейчас разговоры были серьезные. Все больше говорили о том, что здесь случилось — тогда и сейчас. Тот зов, погубивший смену, звался Голосом моря.
— Я не слыхал о таком в наших краях… никогда. Вот в южных морях не такая уж это редкость, о нем знают все. Перед штормом иногда случается что-то такое… Он еще и не начинался, а море словно поет, этот зов — гул, идет из самых страшных глубин… и люди, забывая все, кидаются в воду с корабельной палубы… тонут. А наших вот и на берегу достало, — задумчиво рассказывал ведун.
— А есть способ как-то обезопасить тех, кто остаются?
— Не думаю, что это повторится, во всяком случае — в ближайшее время. Такое здесь случилось впервые на людской памяти. Но да, неплохо бы. Самые сильные обереги привозят к нам из Змеиного леса, а еще — целебные зелья на травах и змеином яде. Живет там одна семья, но о ней мало что известно. Если дать им заказ, грамотно объяснить, от чего нужен оберег, то я думаю — справятся и сделают. Я давно рвусь туда, любопытно узнать — что там и как?