Меня опалило стыдом, казалось, что от него покраснели даже пятки. От того, что и правда — чуть ли не всесильной себя почуяла. Что сейчас совсем не подумала о тех, которые должны быть для меня на первом месте. Потому что у них-то точно нет выбора, они зависят от меня, от того, что я сделаю, как поведу себя — от моей порядочности. Возвеличилась, возвысилась чужой силой… Загордилась… зарвалась даже… Вот как я так? Просто немыслимо…
— Прости, Конь, прости, друг. Вовремя это ты… забылась я… прости, Конюшка, — прошептала с раскаяньем.
— Ну… разве только потому, что Конюшка… прощаю, — буркнул привид, а я первый раз уловила в его голосе что-то такое … Будь он живой человек, показалось бы, что он говорит это, по-доброму улыбаясь.
Этот день — перед самым отъездом, выдался такой дурной, что ночью я упала рядом с сыном и в один миг будто в яму провалилась. А хотелось пообнимать его, послушать сонное дыхание, понюхать душистые мягкие волосики. Он называл меня теперь мамоцькой. Правда, слово было длинное и трудное, вот и начинал он потихоньку сокращать его и говорил уже «маацька». Но для меня это было не важно, все равно оно грело душу.
Конь таки вытащил меня на кладовище, и мы с ним назначили нового Хранителя — дедка, которого хоронили сегодня. Расспросили провожающих его людей и не услыхали ни одного худого слова о нем. А потом нечаянно нашелся и потеряшка.
Я услышала то ли сопение, то ли бормотание и свернула между могилок — к кустам у ограды. Там, привалившись с жердине, широко раскинув ноги и уставившись перед собой пустыми, бездумными глазами, сидела пожилая женщина. В дорогой, чистой и опрятной одежде и лицом с мягкими чертами. Конь матюгнулся и затих, а вскоре женщина шевельнулась, и стала растерянно оглядываться, пытаясь встать. Я помогла, попросила двух стражей сдать ее кому-нибудь на руки за оградой.
Над ухом забубнил Конь:
— Костерок, что ли, разведите. Отпускать нужно «бывшего». Говорит — сильно мерзнуть стал. Искал тепла — нашел вот.
— Вы и так можете — в живых вселиться? — поежилась я.
— Впрыгнуть не сложно, только помирать снова неохота — тело двумя душами не управляется, ты сама видела. Отчего так с ним — не знаю. Выйдем наружу — заводи костерок. Крови капнем, и пускай себе отдыхает. Только себя не полосуй — вон молодцы пускай послужат. Тебе в дорогу с вавкой несподручно будет…
Так мы и сделали, я привычно сказала нужные добрые слова и отпустила Хранителя с миром. А потом мне еще нужно было во дворец. Только это не получилось, потому что к тому времени к нам в дом привезли старого Мокшу и потому Владислас подошел к нам сам. Не заходя домой, прямо из дома стражи, где окончательно решали все про поход. С ним подошли и Тарус с Юрасом. Весь Совет, подумав, не стали собирать.
Старый Мокша опять устало прислонился к стене, сидя на полу на толстом одеяле, что подстелил ему Мастер. Тот, увидев, что я вошла, объяснил:
— Я за ним давно уже послал, вот — еле успели. Пока вас не было, мы тут поговорили с ним. Он плохо по-нашему… так что я перескажу. Думал-думал тут, пока вас не было… есть мысли…
Мокша говорит, что наш мир — он как мыльный пузырь, а рядом таких же понатыкано. Им тесно и они липнут друг к другу… Да-а, так вот — наш Мокша может ходить в них, вернее — раньше мог, сейчас уже силы не те. Эти миры все сильно похожи — тоже люди там живут, дерева такие же… бывает мелочью какой что разнится — названием, цветом… В ином живность есть какая незнакомая… а кто-то успел удобнее жизнь свою устроить. Где хуже, где немного лучше — не суть… В одном из таких миров и наши мертвые живут… не дергайся, тебе сейчас туда дороги нет. И я не об этом сейчас…
В том месте, где они касаются друг друга, пузырь истирается, истончается — это и есть место перехода. Туда и уходят отпущенные к предкам души и там находят дорогу, такие, как Мокша. В таком вот месте, находясь рядом с тобой, твои подопечные будут видеть все что нужно на любом расстоянии. Там их сила возрастает — будто бы сразу из двух миров они ее тянут. Так то — неясного много и многое придется решать на месте… тебе с ними решать.
Теперь про то — где это? В доступной близости таких мест нет — нужно долго ехать. Ближайшее — в степи, только не на нашей стороне границы, а на стороне степняков.
Скоро случится тот набег, что ты видела — оттуда Закар и его отряд заметят это и вас упредят. Где набег случится — нам неведомо. Так же? Ты тогда видела просто степь. Вы собирались ехать наобум, наудачу. Ведь уверенности в успехе придавало только то твое видение — вражий вожак все же погиб. Значит — куда бы вы ни пошли, невольно достигнете этой цели…
Стать близ границы и рассылать вдоль нее привидов — не самое лучшее решение. И вот Мокша говорит, что оттуда они смогут видеть всю ее и разом перемещаться в нужное место. Так что сейчас нам надо все перерешать — время позднее, мало его, а выход назначен уже на завтра.
Давайте подумаем сейчас — зайдете по дороге в крепость или сразу пойдете на место? В половине дня неспешного пути от того самого стыка миров есть небольшое поселение — Ящеры. А рядом — малая крепостца. Совсем, как возле твоей Зеленой Балки, Таша. Наши мужики те места знают, многие бывали там — несли службу, вот, как Стагмисов. Он и подскажет… нужно решить про дорогу — которая короче? Советоваться нужно с Конем, Закаром, решать нужно…
Решали они долго. Из дворца принесли подробную карту тех мест, и мужики долго и нудно совещались над ней. А я была просто посредницей между начальством и душами мертвых, а не участницей военного совета. Уже почти под утро, помывшись в дорогу, ушла спать, вымотавшись за день с ночью.
Утром меня разбудил Мастер — потряс за плечо.
— Вставай, пора. Оденься в походное да переползай в повозку — досыпай там. Намостили тебе. Все равно ты сейчас не нужна, хоть отдохнешь толком. Выспишься до привала, там и покормят. Хотя я тебе пирогов положил и фляжку с молоком — на случай, если сильно оголодаешь. Походное твое все перетряхнул, проверил, оружие и приправы уложил. Целуй малого и выходи, тебя уже ждут там.
Что я и сделала… Обняла и его, крепко поцеловала в щеку — с огромной благодарностью, и вышла из дому. Пятеро стражников и моя крытая повозка ждали у входа. Основной отряд собирался во дворе стражи. Я уже не слышала, как они подтянулись к нам — снова спала, укрывшись с головой от сырого и холодного воздуха теплой накидкой.
А к обеду, выспавшись и продрав, наконец, глаза, присела на мягкой подстилке и выглянула… огляделась. Первыми, кого я увидела, были Тарус и Юрас.