Были и такие. Вопрос задал Мерецков:
Товарищ Павлов, я не совсем понял, какова будет первая операция по завершении этапа стратегических перевозок? На каком этапе вы предлагаете перехватывать инициативу?
Спасибо за вопрос. Не случайно в начале своей речи я оговорился о том, что немцы "якобы" нашли выход из позиционного тупика. Это иллюзия. На самом деле это не так. Наличие у противоборствующих сторон мощных мобильных противотанковых резервов, которыми по своей сути являются немецкие танковые группы и наши танковые армии, способно устранить угрозу оперативного прорыва. Взгляните, что получается. Мы укроемся за своими укреплениями и танковыми кулаками парируем удары немцев. В свою очередь немцы, точно так же создадут линию полевых укреплений, отведут в тыл танковые группы, и будут с не меньшим успехом отбивать наши удары! Вот вам и позиционный тупик, во всей своей красе. Но выход есть! И снова немцы нам его показали, хотя и не желали этого. Ответ вновь кроется в изучении второй битвы на Марне и продолжившем ее так называемом "Стодневном наступлении". Германские ударные части не смогли окончательно сломить сопротивление французов, англичан и американцев. Истощив свои силы в тяжелейших наступательных боях, они были вынуждены откатиться на исходные позиции. Однако, понесенные потери не позволили им сдержать контрнаступление войск Антанты. Хотя Союзники так и не добились оперативного прорыва, немецкие части просто истаяли под их непрерывными ударами. Как вы знаете, для Германии это закончилось поражением в войне. У нас перед немцами есть одно неоценимое преимущество - нам некуда спешить. А вот им есть куда! Они будут вынуждены вновь и вновь атаковать наши позиции. Вот тут то мы их и поймаем. Истощим их силы в оборонительном сражении, перейдем в контрнаступление и разгромим их. Добавлю, что считаю невозможным проведение нами крупных наступательных операций как минимум до зимы сорок первого на сорок второй годы. Еще раз - нам спешить н е к у д а!
Раз ни у кого больше нет возражений, - Сталин тяжеленным взором окинул всех собравшихся: - Предлагаю утвердить соображения товарища Павлова в качестве рекомендаций Генеральному штабу при составлении планов мобилизации и прикрытия государственной границы.
Все, абзац. После этой фразы можно меня назад в будущее телепортировать. Немедленно!
После того, как Ахмеров передал Сталину произведение Федорова, он еще упомянул проблему распределения пограничного пространства на фронты в 1941 году. В 1941 году в момент нападения Германии было всего четыре фронта: Северный, Западный, Юго-Западный и Южный. На каждый фронт приходилось от 250 до 700 километров протяженности. При существующих условиях связи на такую протяженность организовать управление войсками было невозможно в принципе.Тем более при активном противодействии немцев. Даже в победном 1945 году было 10 фронтов. Соответственно и зоны ответственности фронтов были меньше. От этого и качество управления войсками было несоизмеримо выше.
Во время этого, местами сбивчивого, рассказа, Сталин поглядывал набольшие часы, которые Джамилов повесил на стену в самом видном месте. Было понятно, что вождь не располагал лишним временем. Поэтому дослушал рассказ Ахмерова, поблагодарил и сказал, что общение было полезно и познавательно, он рассчитывает на регулярное продолжение этих бесед. Попрощавшись, Сталин ушел.
Утомленный беседой с вождем товарищ подполковник собирался было уединиться хотя бы на короткое время и отдохнуть. Но человек предполагает, а судьба располагает. Трех минут не прошло с ухода Сталина, как ввалилась «толпа»: Левицкий, Нуритдинов и вездесущий лейтенант госбезопасности Иванов в сопровождении Ворошилова, Кагановича и Шапошникова. Перед докладом проекта директивы товарищу Сталину они решили зайти к пришельцам. Заодно – показать остальных пришельцев начальнику генерального штаба. Походив, поохав, повосхищавшись «чудесами враждебной техники», товарищ Шапошников почти галантно познакомился с остальными пришельцами, которые собирались обедать. Потом вежливо отказавшись от предложения отобедать, отправился вместе с Ворошиловым и Кагановичем на доклад к Сталину.
- Ну, докладывайте! – с нетерпением обратился Ахмеров к коллегам, прибывшим из генштаба.
Не успел Левицкий открыть рот для ответа, как в столовую вошел лейтенант госбезопасности Иванов в сопровождении интересной компании: первым был маленький человечек, лет за шестьдесят, а то и за семьдесят, в очках и с матерчатым метром на шее; следом шел молодой человек немного выше ростом первого, с гроссбухом в руках. Вошедшие - поздоровались с присутствующими, попросили не волноваться и сказали, что будут всех обмерять. На вопрос для чего, из той же группы товарищей раздалась простоватая шутка «для гроба», на которую никто не рассмеялся, маленький человечек поморщился, как от кислого и сказал: «Семен Израилевич мерит для шитья. Семен Израилевич шьет уже больше пятидесяти лет. Он шил при Александре III «Миротворце», при Николае Втором «Кровавом», при Керенском».