- Гуд – гайс. Я все проверю. Стоп ребята! Действительно, что-то не то. Звезды, звезды – от волнения Джеффри заговорил по-русски.
- Что – звезды? Командир, что случилось?
- Ребята все сюда, в купол.
Через три минуты весь экипаж МКС 48 был в куполе. Американцы не очень любили, когда русские заходили без спроса в купол, так как конструктивно он был частью их жилого модуля «Транквилити» (мой дом – моя крепость), а русские не очень-то и лезли туда. Свои иллюминаторы есть. Не такие большие как в куполе, но все же. А тут бегом в купол, приказ начальника.
- Посмотрите на звезды, должно быть предосеннее небо, другие созвездия. А тут созвездия как в апреле. Это я вам как старый морской летчик говорю.
Все посмотрели на созвездия на фоне ночного неба над Землей. «Морской летчик, говоришь, - подумал Олег Иванович Скрипочка, единственный не летчик русского экипажа, - тогда тебе и карты в руки».
Ониши Такуя, японский член экспедиции, не расстающийся со своим планшетом, уже, набирал в поисковике своего гаджета.
- Да, сэр. Звезды как в начале апреля, сэр – подтвердил он выводы командира экспедиции через некоторое время.
- Давайте свяжемся с Хьюстоном, пусть расскажут, куда созвездия девались – предложил Олег Иванович. Он еще не знал, что связи с Землей нет.
- Алекс, свяжись с ЦУПом через «Луч» - пусть расскажут, что случилось.
- Хорошо, Джефф, - и Алексей Овчинин поплыл в отсек «Звезда» связываться с Землей.
Вернулся он через три минуты слегка взволнованный и доложил, что связи с Землей через «Луч» нет.
- Что будем делать, господа? – спросил руководитель экспедиции, обращаясь ко всему экипажу.
По старой традиции выступления начали с самого младшего члена коллектива. Рубинс, явно волнуясь, предложила провести изучение аппаратуры станции и с надеждой предположила, что это сбой аппаратуры и после ремонта эксцесс рассосется. Ей очень хотелось, чтобы на Земле все было хорошо, как прежде.
Вторым выступил Такуя Ониши. У него не было своей точки зрения, и он за то, чтобы повременить и спокойно собирать информацию по состоянию станции, по связи с Землей, по внешнему наблюдению за планетой и после этого делать какие-то выводы и предпринимать какие-то шаги по исправлению ситуации.
Иванишин, Овчинин и Скрипочка – фактически присоединились к мнению товарищей и предложили уделить внимание изучению Земли. Со слов Олега Ивановича Скрипочки, массовый отказ техники связи на МКС теоретически, конечно, возможен, но учитывая, что остальная техника в порядке – маловероятен.
- Алекс, на следующем витке мы будем пролетать над российскими пунктами слежения? – спросил Джеффри Уильямс.
- Да, мой коллонел, как минимум три пункта, над которыми будем пролетать за следующий виток.
- Хорошо, будет информация с любого пункта связи, сообщите. А теперь я выслушал всех и принимаю решение: Ониша и Олег Иванович изучают состояние аппаратуры связи с Землей, остальные – к иллюминаторам и наблюдать за тем, что творится на Земле. В случае наличия связи с любым пунктом над Россией или США – срочно докладывать, и принимаем решение, что делать. Пока всем работать в режиме радиомолчания, кроме защищенных каналов связи.
Все разошлись по своим местам. В тягостном ожидании прошли почти полтора часа нужные для того, чтобы станция обогнула Землю. Пролетая почти над тем же районом в Центральной Азии, Алексей Иванович Овчинин обратил внимание на то, что телеметрия вновь начала поступать с Земли на станцию и со станции на Землю. Овчинин доложил Уильямсу. Это был фактически единственным момент связи с Землей, как прежде, до 19-00 по Гринвичу. Потому что, ни на одном пункте связи над Россией или во время пролета над США, не было никаких признаков установления связи с МКС. Лишь кое-где над территорией Европы и России был заметен повышенный фон излучения на диапазоне УКВ, но уловить, кто передавал и что передавали, не было возможности из-за низкого уровня сигнала. Основываясь на этом факте, Уильямс снова собрал экипаж на совещание. Он изложил известные на данный момент сведения – связи нет кроме случая с пунктом в Центральной Азии, освещенность на ночной стороне Земли резко снижена (исключение лишь территория Узбекистана), аппаратура связи на станции исправна, и визуальные наблюдения поверхности Земли показывают, что особых катаклизмов типа ядерной войны на Земле не наблюдаются. Кроме того облачный покров над северным полушарием плотнее и обширнее чем должен быть в настоящее время по климатическим нормам. Из этого он сделал вывод, что все-таки, что-то произошло на Земле и для того чтобы выяснить это, надо на следующем пролете над пунктом связи в Центральной Азии, попытаться подать сигнал и спросить,что случилось.