И легким движением фокусника, он достал, из-за панели бутылку коньяка «Самтрест».
- Что, Алекс, говоришь два кавкорпуса? - И точно так же ловко Уильямс добыл из воздуха две бутылки виски – «Уайт Хорс» и «Блек Хорс». Дальше космонавты и астронавты коллективно нарушили режим.
Глава 27. Институт начинает работу.
Очередной, тяжелый рабочий день заканчивался. Надо только, чтобы хватило сил добраться до столовой, попить чайку и, дойдя до постели – упасть и поспать хотя бы до шести утра. Только такие мысли крутились в голове Ахмерова, когда он «на автомате» шел за стройной фигурой лейтенанта Иванова в сторону расположения.
Сколько сейчас времени он посмотрел на телефоне, но понял, что не осознал. Пришлось сделать «мозговое» усилие. Слегка за полночь. В Ташкенте уже далеко за полночь. В столовой, тем не менее, был весь состав путешественников во времени.
- Ну что там? Как там? – задал мучавший всех вопрос Владимир Иванович.
- Пока в порядке – ответил Ахмеров.
- Устал? Кушать будешь? – Владимир Иванович побеспокоился об усталом друге.
- Я бы даже выпил.
- Ха! Щас будет – и налил в граненый стакан на три пальца живительной коричнево золотистой жидкости.
«С этими беседами элементарно спиться» - подумал Фарид Алимжанович, но героически принял на грудь вечернюю дозу коньяка.
Утро, тем не менее, было прекрасным. За ночь выпал снежок и украсил начинающий уже блекнуть под весенним солнцем пейзаж. Небо очистилось от облаков, и солнечный свет струился в единственное окно комнаты. Проснуться, совершить «утренний намаз» (так он называл санитарно-гигиенические процедуры), побриться и одеться заняло мало времени. Все вечерние беспокойства типа правильно ли вождь понял слова, стоило ли вмешиваться в область идеологии и еще много чего, отодвинулись, куда-то, под напором солнечного утра. Только одна глупая фраза вертелась в голове «Коль пропала моя шапка – пропадай и голова». Но настроение, тем не менее, было хорошим.
С такими ощущениями он шел в сторону столовой и постепенно к нему присоединились четыре человека его группы. А пятый, кроме него, сотрудник – Богдан Алексеевич, был уже на своем «боевом» посту, как будто и не уходил. Не успели даже попить чай после завтрака, как в дверь в столовую распахнулась, и вошел Семен Израилевич и сопровождающие его лица, лица потому что кроме упоминавшегося уже в прошлый раз молодого человека с незапоминающейся внешностью были еще два «добрых молодца» в которых трудно было признать помощников местного «кутюрье». В руках у них были аккуратно сложенные комплекты командирской форменной одежды.
-Товарищи командиры! Я вас буду вызывать, вы будете по одному получать форму. Вы будете переодеваться у себя, а потом, я вас умоляю, еще раз спуститесь в столовую, чтобы Семен Израилевич смог убедиться еще раз что мастерство и талант не пропьешь и не проживешь – Семен Израилевич закончил свой «спич» и приступил к раздаче одежды. В комплект одежды входил китель, брюки, белая хлопчатобумажная рубашка и нижнее белье (в просторечии-кальсоны). Венчал весь набор головной убор – фуражка с малиновым «НКВДшным» околышком.
- Шинели и ботинки будут позже – заявил мастер иглы и наперстка.
Через пятнадцать минут переодетые и практически изменившиеся до неузнаваемости члены группы собрались вместе вновь. Теперь эта компания специалистов стала больше похожа на военное подразделение.
Все с восхищением оглядывали друг друга, свои и чужие стройные фигуры в ладных костюмах военного кроя.
- Спасибо, Семен Израилевич. Только зачем столько ваты в плечах и на груди и такие высокие пояса на брюках, как корсеты? – огласил общее мнение начальник группы.
- Вы меня, конечно, извините, но боже ж ты мой, вы будете учить Семена Израилевича, как делать русских богатырей? – ответил мастер.
- Семен Израилевич, меня зовут Фарид Алимжанович, где я и где русские богатыри.
- А вы думаете, бывают какие-то другие богатыри? – вопросом на вопрос ответил Семен Израилевич.
Для большего соответствия военной форме каждый надел вместо кроссовок ботинки. Черные или коричневые, как кому понравилось – вернее у кого что было.
На петлицах увсех были соответствующие званию знаки. Точнее у всех были шпалы – так назывались в 30-е годы прямоугольники в петлице. Различалось только количество – от одной у Богдана Алексеевича (соответствует общевойсковому капитану) до четырех у Владимира Ивановича – полковник.
Раздав одежду и полюбовавшись на свои труды, Семен Израилевич с компанией удалился, пообещав еще вернуться.