- Так, так – проговорил Сталин,задумчиво глядя сквозь подполковника, - а что вы, ваше поколение думает о «сталинских репрессиях»?
- Разные люди думают по-разному. Точно я могу сказать только о себе и что думали об этом мои близкие. Отец мой тоже сидел в тюрьме во время войны. Но он ни разу несказал, что он кого-то винит кроме себя в этом.
- Пожалуйста, поподробнее об этом – заинтересовался Иосиф Виссарионович.
- В 1944 году, в самый разгар войны, мой отец был призван в «Трудармию». Ему на тот момент было почти 17 лет. В конце 1944 года ему сообщили, что умер его отец. Он попросился у начальства отпуск на похороны отца. Начальство отказало. Отец с горя и от отчаяния сбежал, ушел в самоволку на похороны. Он пришел домой, а его там уже ждали милиционеры. Отца арестовали, судили и дали срок. В 1945 году, мой дядя, которому на тот момент было 14 лет, инвалид без обоих ног, добрался до Москвы, в общественную приемную к товарищу Калинину, написал письмо с изложением сути дела и попросил отпустить брата. Не успел он вернуться домой, а его брат уже был дома. Вот такое отношение моего отца и дяди к репрессиям. Конечно, можно было отпустить человека проститься с отцом, проводить в последний путь, но была война, начальство тоже можно понять. А по поводу репрессий в других слоях общества написал Варлаам Шаламов, сам отсидевший достаточно долго в лагерях. Он писал, что не встречал ни одного человека, не знавшего за что он сидит. Хотя все говорят, что сидят безвинно.
- А по поводу репрессий 1937 года?
- В книгах, написанных после 1956 года, по поводу этого очень много спекуляций.
Я хочу сказать, что никому не рассказывали, за что человека репрессировали, всех огульно записали в безвинно репрессированные. Даже бандеровцев, украинских предателей во время войны, реабилитировали. Многие потом сделали карьеру, однобоко освещая этот процесс. Так что, как в одном фильме говорили, НКВД зря не арестовывало. А что шла борьба с врагами советской власти, это уже никого не волновало. Потому, что многие из пишущих или выступающих, сами были уже антисоветчиками. Не у всех антисоветчиков хватило ума, как у Александра Александровича Зиновьева, понять в конце жизни, когда уже и Советского Союза не было,что советская власть – самая лучшая форма правления для России.
-А он не родственник тому Зиновьеву?
- Нет, товарищ Сталин, у того же фамилия Радомысльский.
- Понятно, товарищ Ахмеров. Мне ваша позиция ясна, спасибо вам за понимание. Это вам от товарища Берии. – И протянул подполковнику лист бумаги с реквизитами НКВД. В справке было написано, что такие-то, такие-то проживают в городе Сызрани по адресу такому-то. Ахмеров прочитал справку и только со второго раза понял, что это место жительства его дедушки, бабушки, будущего его отца и дяди с тетей.
- Вы хотите их повидать? – спросил Сталин.
- Дело в том, что, если не поздно, я хотел бы помочь дяде. У него сейчас начинается болезнь, в результате которой ему ампутируют ноги. Я бы хотел перевезти его в Узбекистан, для лечения. Но дело в том, что ему только 8 лет и без матери ему нельзя. Значит, придется брать их всех. Я бы оплатил их проезд в Ташкент.
- Не надо платить, Советский Союз берет все расходы на себя. Я даю вам десять дней на перевозку родственников, устройство их там и возвращение. Завтра в Сызрань летит почтово-пассажирский самолет. Полетите вместе с товарищем Ивановым, он и местные товарищи помогут вам.
- Товарищ Сталин, я еще не рассказал товарищу Чкалову о применении летающих мишеней-моделей для тренировки в стрельбе летчиков и бойцов ПВО.
- Потом, потом расскажете. Идите, готовьтесь к поездке. Получите у товарища Иванова зарплату за апрель, премию к Первому Маю и суточные. До свидания, товарищ Ахмеров. – И Сталин протянул руку для пожатия, - Желаю успехов, товарищ подполковник.
В расположение института, куда Ахмеров дошел, как всегда в сопровождении одного из бойцов охраны, первым кого он встретил, был Владимир Иванович.
- Ну что? Как там? А мы тут зарплату получаем. – Поинтересовался он, глядя на растерянный вид своего друга.
- Все в порядке, Владимир Иванович. Завтра лечу в Сызрань. – И протянул другу справку сызранского отдела НКВД.
-Неужели нашлись? – спросил Владимир Иванович, который был в курсе почти всех дел Фарида Алимжановича. – Нашлись, надо же, товарищ Берия хорошо работает.
Подошел лейтенант госбезопасности Иванов.