- ПР-5, пассажирский, производство конструктора Рафаэлянца из разведчика Р-5, мотор М-17Ф, мощность 750 л.с., крейсерская скорость 196 км/час, вместимость 4 пассажира, дальность полета 1350 км.
- Ого, а дедуля разбирается в самолетах, - удивленно произнес пилот, - Арам Назарович, а он знает вашу машину, это не ваш знакомый?
От группы товарищей отделился высокий худощавый человек с усиками «а ля адик» лет сорока пяти с петлицами военинженера 2-го ранга и сделал три шага в сторону пилота, Иванова и Ахмерова.
- Во первых, не дедуля, а товарищ подполковник, во вторых,… - Иванов не успел договорить, как военинженер подошел вплотную, протянул руку Ахмерову и сказал:
- Рафаэлянц. С кем имею честь разговаривать.
- Инженер-подполковник Ахмеров, рад приветствовать вас, Арам Назарович, весьма наслышан про ваш замечательный самолет, на котором мне придется сейчас лететь.
-Очень приятно, не знал, что я так популярен. Пойдемте, я вам покажу свою новую машину, здесь не далеко.
- Это ПР-12, наверное, моноплан?
- Вы и это знаете, удивлен и смущен.
- Простите Арам Назарович, служба – вынужден лететь. А после, дай бог встретимся, поговорим, а то пилот уже поглядывает на часы. До свидания.
Обменявшись дружескими рукопожатиями, как старые знакомые они разошлись.
Арам Назарович пошел в ангар к своему ПР-12-му, Ахмеров пошел к самолету, в который весь груз уже был взвешен и погружен.
Перед самолетом стояли обычные площадные весы.
- Товарищ подполковник, извините, вы сколько весите?
- Килограмм 120, а с сапогами все 125 – ответил Ахмеров пилоту, - да что ты – подполковник. Давай по-простому – дедуля, или Фарид Алимжанович.
После общения с Рафаэлянцем, тревожность, охватившая было Фарида Алимжановича, куда-то ушла. После взвешивания, подтвердившего, что в подполковнике 124 килограмма и 800 граммов (вместе с сапогами), пассажиров рассадили по салону, скромному, но уютному. Стоять, выпрямившись в салоне, было бы невозможно, а сидя – очень просторно и приятно. «Не во всякой маршрутке так хорошо» - подумал Фарид Алимжанович, вспомнив Ташкент и ташкентские маршрутки.
Еще немного погудев мотором, самолет тронулся по рулежке, выехал на взлетную полосу, развернулся против ветра, и быстро набирая скорость, легко оторвался от земли и плавно устремился в облачное, весеннее небо.
А Рафаэлянц, проводив взглядом улетающий самолет, подумал: «Кто бы это мог быть – старик-подполковник? Конкурент? Староват для конкурента. Наверное, кто-нибудь из ЦАГИ. Там много знающих стариков».
Шел второй час полета, Фарид Алимжанович задремал в уюте салона, даже мыслей в голове никаких не было. Ему было хорошо и спокойно, а чего беспокоиться. Полет на самолете – подумаешь, важность какая. На чем только не летал подполковник за свои 62 года жизни, начиная с Ан-2 в двенадцатилетнем возрасте и кончая Ан-12 «салон» почти неделю назад до Москвы. И трясло не так сильно, как могло бы на это высоте и по этой погоде. А летели на высоте от 600 до 800 метров. Выше не пускали сплошные весенние облака, раскинувшиеся над русской равниной. Ниже тоже не хотелось. Ниже шел сильный встречный ветер юго-восточных направлений, который сильно тормозил скорость аэроплана. Ниже опускались два раза за два часа полета, когда встречные облака было не облететь стороной, а нижняя кромка облаков была ниже 200 метров. Вот тогда были американские горки. Опытный подполковник сидел невозмутимо, иногда даже получая удовольствие от ощущений, а вот Ивана Ивановича слегка «сбледнуло». Он сидел, крепко держась за поручни удобного кресла, и с картонной улыбкой смотрел на бесстрастного подполковника. Подполковник знал, что в это время лучше ничего не говорить и даже не подбадривать, человек должен сам преодолеть свои первобытные инстинкты и страхи. Иванов их мужественно преодолевал. Но в иллюминатор старался не смотреть. А за иллюминатором постирались безбрежные просторы русской равнины, лишь иногда пересекаемые извилистыми руслами рек волжского водяного бассейна. Почти вся вода, текущая в этих местах, впадала в итоге в Волгу. Пролетели Пензу, большое черно-коричневое пятно невысоких домов, лишь в центре двух-трехэтажных и большое пятно машиностроительного завода, тоже почти в центре города. «Откуда то, отсюда родом Татьяна Андреевна» - пронеслась мысль в голове товарища подполковника. «Пензючка» - вспомнилось шутливое прозвище, которым ее наградил наш шеф Виталий Иванович. От воспоминаний о последнем месте работы сразу теплее стало на душе. «Думал – последнем, оказалось – крайнем», сейчас он ведь тоже на работе. «Такая уж у нас работа – мир спасать» в полудреме продолжал думать он, шутя над собой.