Секунда, взгляд в сторону сгорбившейся малой, отмашка — гонка началась.
Вызов гравитации — погнали.
Адреналин в кровь.
Намешанные внутри эйфория, возбуждение, расслабление и, мать его, страх.
Который я не испытывал так давно.
И страх не из-за бешеной скорости.
Чувствовал тогда, что малая сзади тоже кайфует, и охреневал от собственных ощущений. Сколько уже таких катал — на всех было похуй. Просто инвестиция в будущий секс. А ей хотелось показать всё. Больше, быстрее, лучше, острее.
Нахера, спрашивается?..
Гонка закончилась победой, но сейчас будто было плевать.
Малая встала с места раньше, чем я снял шлем.
И пошла ко мне.
Как она там сказала? Переключилась на старшего брата?
Дура.
Совсем без тормозов.
Не отмоется ведь.
Остановилась близко.
Моих глаз видеть не могла, но почему-то, кажется, блять, что посмотрела в самую душу.
— Прокатишь? — девчонка сложила руки на груди и кивнула на байк.
— У меня второго шлема нет, — безэмоционально ответил.
С ней только в шлеме и ходить. Надо взять на заметку. Рожи не видно, а по голосу хрен что проссышь.
— Артёма не было дома. И не отвечает. Не знаешь, где он?
Я лишь пожал плечами, а самого разрывало изнутри.
Брата прокляну, если упустит малую. Неужели он её не удержит?
— Все вещи не забрала, надеюсь, завтра с ним ещё увидимся. Хочу, — девчонка скривилась, — хорошо попрощаться.
— В смысле, вещи забрала? — прохрипел.
— Ты не против, если я немного поживу на той квартире? — невыносимая дёрнула головой, и несколько тёмных прядей упали на это невозможное настырное личико.
Я чуть с байка не упал.
— Живи. Квартира год в аренде, — голос держать было всё сложнее.
Малая реально съехала?..
— Ты говорил, что полгода, — нахмурилась девчонка.
— Ну или полгода, — пожал плечами.
Ушла от брата и сюда припёрлась.
Вот и ответ.
Ко мне, что ли, пришла?
Задавил в себе едва зародившуюся радость.
Нет.
И точка.
Девчонка поёжилась, но не двинулась с места.
И насколько же тебя хватит, невыносимая?
Стержень, что пиздец.
Меня надо нахуй слать за всё, что сказал и сделал. А она стояла рядом. Такая мелкая. А будто выше всех.
— Ладно, — криво улыбнулась малая. — Счастливо. Ты же скоро улетаешь?
Кивнул.
Невыносимая ещё раз растянула губы и резко развернулась.
Пиздец.
Или как описать то чувство, когда грудак разрывается?
Перевёл взгляд на Марика, окучивающего очередную болельщицу. В руках друг крутил розовый шлем.
— Мар.
Тот обернулся.
— Дай шлем.
— Что? — нахмурился байкер.
— Шлем, — ткнул пальцем в перчатке в розовую хрень в его руках, чтобы сомнений не оставалось.
— Да ну тебя нахрен! — выругался Марик и швырнул мне защиту.
Я повернулся к малой. Та уже стояла, снова ко мне развернувшись и прищурив глаза. Покрутил шлем в руках, а невыносимая уже вытянула ладони.
Было бы настроение не такое ублюдское, точно бы расхохотался.
Вместо этого ухмыльнулся и бросил.
Девчонка неловко словила его, нацепила на голову и застегнула.
— Слышал щелчок? — она подошла ко мне.
Я протянул руки проверить ремешок. Она увернулась.
— Ну?
— Не надо. Ещё предъявишь что-нибудь снова.
Сжал зубы.
— Ты всегда слушаешь идиотов?
— У тебя биполярка? — парировала она, усаживаясь позади и обхватывая меня руками.
Научил, блять.
Села по высшему разряду.