— Тата, ничего не поменяется.
Малая сделала шаг назад, но вернулась и посмотрела меня. Так, как умеет только она.
— Поднимешься?
Я скривился.
— Хочешь — трахнемся. Говорю же, ничего не изменится.
— Да пошёл ты, — не выдержала она, наконец.
Я проводил её взглядом до подъезда и только тогда расслабил лицо.
Теперь точно.
Конец.
Глава 25
Я, словно во сне, медленно шла по ступенькам.
Мыслей не было, и эмоций ноль. Но я знала, что будут.
И мысли, и эмоции.
А слёзы?
Это какой-то привет из прошлого. Закрываешься от всего мира, потому что нельзя, что видели твои настоящие чувства: засмеют ведь. А когда останешься одна — можно повыть сколько угодно.
У меня затряслись руки, когда я открывала квартиру.
Он поцеловал меня.
Я почему-то зашла в спальню, закрыла глаза и, не раздеваясь и не разуваясь, опустилась на пол.
Зачем он так со мной?
Зачем он так с собой?!
Он смотрел на меня никак, и каждый раз я сомневалась: вдруг он действительно ничего не чувствует. Но сегодня Артур меня поцеловал, и уже совершенно точно у ничего не получилось скрыть. Шутка ли, но как раз-таки с закрытыми глазами я всё и поняла.
Тщетно попыталась выдавить слёзы, но вместо этого громко крикнула и бросила ключи в стену. Брелок ударил по зеркалу, отколов приличный кусок.
Я выругалась сквозь зубы.
Так его.
Ненавижу это зеркало. Таскаю его из одной съёмной квартиры в другую. Самое неприятное, что я купила его ещё тогда.
Тогда, когда ничего не ела, поддерживая модную "худобу", и красила волосы в пепельный.
Устало выдохнула, поднялась и отправилась на кухню за совком и веником. Подмела маленькие кусочки и посмотрела в своё треснувшее изображение. Вот уж нет. Назло его не выброшу, не смотря на суеверия. Пусть висит здесь.
Будет со мной до самого конца.
Я ходила по комнатам, словно зомби.
Руки не могли ничего удержать, мысли безумно скакали, глаза цеплялись за вещи в этой квартире, и, кажется, становилось ещё хуже.
Я глубоко дышала, но легче не становилось.
Широко открыла окна.
Холодный воздух заставил меня дрожать от холода, но губы были такими же горячими, как и тогда возле этого самого совершенного заката.
Кажется, я снова закричала.
Упала на кровать и закрыла глаза.
Ледяными руками потянула на себя одеяло.
Перед тем, как отключиться, я стянула с себя ботинки. Немного подумав, я бросила оба в зеркало, но промазала.
Ну и пошло оно к чёрту.
Мне снова снился сон.
Рядом стоял Эльдар Ромуальдович и молча улыбался.
Я улыбнулась в ответ:
— Спасибо вам за всё.
— Таточка, отдавай кофейню, — вдруг сказал мужчина. — Я знаю, что ты сделала всё, что могла.
Я мигом разозлилась.
— Не говорите глупостей! Я никогда этого не сделаю!
— Шаг назад, два шага вперёд, помнишь? Каждый идёт к цели своими темпами.
— Какими темпами? — крикнула я. — Отдать кофейню — это не то, что шаг назад, это... это начать с самого начала!
— Ты знаешь, что неправа. Начало у тебя было другое.
Я понимала, о чём говорит Эльдар Ромуальдович, но всё равно быстро замотала головой.
— Иногда нужно просто отпустить, — по-прежнему спокойно сказал мужчина.
— Иногда меня бесили ваши философские высказывания, — наконец, призналась я ему.
— Я знаю, — рассмеялся он.
Я не выдержала и тоже рассмеялась. По щеке что-то пробежало, и я коснулась лица. Слёзы? Я плачу?
— Эльдар Ромуальдович, что мне делать? Не с кофейней, — я решила, что договаривать смысла нет, потому что это всё и так происходит в моей голове.
— Иногда нужно просто отпустить, — тем ж тоном ответил мужчина.
У него зазвонил телефон, и он вытянула его из кармана штанин.