Не получалось.
Годы работы с психологом, поэтапный план борьбы с грёбанной, мать её, аутоагрессией, и у меня получилось простить себя. Но каждый раз, когда я вспоминала всё, на меня накатывало.
Что если...
Что если бы я тогда не вернулась за тот стол? Как бы тогда сложилась моя жизнь? Была бы ли я счастлива? Была бы ли я счастлива... с Артуром?
Помогла ли бы ему в ответ?
— У тебя тоже что-то случилось? — спросила я тогда на его кухне.
— У меня тоже что-то случилось, — просто ответил он.
Что-то. Случилось.
Всего лишь жизнь поломалась. Брат с отцом подсобили.
Но я была уверена, что не это тревожило Артура, если слово "тревожило" вообще сюда подходило.
Он винил себя за глупую смерть той погибшей девочки.
Я понятия не имела, сколько я так простояла, потому что на улице уже окончательно стемнело. Ключи от квартиры, лежащие на столешнице, казалось, светились в темноте. Неожиданно для себя я резким движением скинула их с поверхности и вышла из комнаты.
Глава 36
— Наконец, блудная дочь вернулась, — пропела мне в трубку моя подруга Ника, и я широко улыбнулась.
Лучик света.
Когда я помогла Нике, как она говорила, с её жизнью, теперь я звонила подруге, чтобы попросить помощи в ответ.
— Прости. На работе завал, да везде... завал. Как-то было.., — я скривилась, помешивая кофе на красиво обставленной кухне квартиры.
Квартиры Артура.
— Не до меня было. Называй вещи своими вещами! — хмыкнула абсолютно необиженная Ника. — Что случилось?
В её голосе послышался искреннее волнение.
— Ну, во-первых, Иннокентий. Нас закроют.
— Тата! — ахнула Ника.
Подруга любила нашу кофейню. Она, как и я, некоторое время работала там официанткой.
— И мы расстались с Артёмом, — быстро озвучила я своё "во-вторых".
— Тата.., — расстроенно протянула подруга.
— Ну, в общем... да..., — глупо произнесла я и уставилась в окно идеального вида из квартиры.
— Ты... Так тебе жить негде? Переезжай к нам!
К нам — это к Нике и её парню или уже скорее жениху. К моей подруге и к тому чудесному человеку, который опустил ту подругу на землю, и ей это, как Ника сама призналась, нужно было.
Я грустно усмехнулась:
— Вообще пока что есть где. Я живу... в квартире Артура.
— Так, стоп!
— Да, длинная и интересная история.
— Это как-то связано с той тайной, которую ты...
Подруга замолчала, и я почему-то кивнула.
— Если ты не против, то я хочу тебе её рассказать.
— Тата, ты знаешь, я всегда рядом.
— Знаю.
Мы обе замолчали, видимо, осмысливая настоящее.
— После работы я приеду. С чемоданом. Если ты не против.
— Конечно, не против!
— Спасибо, Ника, — от души поблагодарила я. — Я буквально неделю у вас поживу...
— Успокойся! Живи сколько тебе нужно, ты нас не потревожишь.
— Я не за вас переживаю, — невольно рассмеялась я. — Хочу в кои-то веки одна пожить.
Подруга тоже расхохоталась.
— Поняла. Напиши потом, во сколько соберёшься. Подстроимся с Кириллом, приедем к тебе, чтобы помочь.
— Я перед тобой в долгу.
— Брось, — фыркнула девушка. — Тата?
— Что?
— Пошли этого Иннокентия, как ты умеешь. Я тебя умоляю.
Я лишь усмехнулась и отставила кружку с кофе в сторону, потому что от запаха начало тошнить.
— Пошлю, Ника, но боюсь, что уже поздно.
Глава 37
Когда семь лет назад моя жизнь рушилась, я намеренно сделала себе только хуже.
Сколько бы психолог не говорил, что нет смысла мыслить "если бы да кабы", потому что ничего уже изменить нельзя, я мучала себя этими гнетущими мыслями ещё около двух лет после встречи с Эльдаром Ромуальдовичем.