Когда я заходила в свой новый двор, смутные подозрения уже заставили меня поволноваться. Но я не верила. Не может быть такая чёрная полоса!
Возле моего подъезда стояло четыре пожарные машины. Все жители были здесь же, одетые кто в чём горазд. Единственный, кого я знала, был пожилой мужчина, живший со мной на одной площадке. К нему и подошла.
— Здравствуйте, — обратилась к нему.
Он живо повернулся ко мне.
— Да уж здравствуйте, — раздражённо проговорил он, снова повернувшись к дому и приставив руку ко лбу, хотя никакого солнца не было в помине. — Какое тут здравствуйте! Сколько хат спалил. Чтоб его демоны забрали.
Я на секунду опешила, а мужчина быстро продолжил.
— Прошлой зимой заснул с сигаретой, вытащили. Так и сейчас, леший его разбери, вытянули из квартиры, но столько погубил.
— Кто-то умер? — ахнула я.
— Да чёрт с тобой, — шарахнулся от меня сосед. — Хаты погорели, говорю же.
Я выдохнула и перевела взгляд на подъезд. Слава Богу, погибших нет, но хорошего мало. Из окон снятой мной квартиры валил серый дым.
Ноги перестали меня держать, и я уселась на бордюр.
— И хрен что возьмёшь с этого дурака, — продолжал причитать старик. — Лаптем щи хлебает. Квартира над ним начисто сгорела. Бедные Кравцовы, только ремонт сделали. И на третий этаж чуток перепало.
Я подняла глаза на мужчину и всё решила уточнить.
— Чуток?
— Ты новенькая, которая у Инны квартиру снимает? — сообразил сосед.
— Да, — кивнула я, едва ли соображая.
— Тебе повезло, — почесав макушку, деловито сказал мужчина. — Там, говорят, только вещи в коробах погорели, да и окно почти сгорела, а вот мебель вся цела.
Старик продолжил проклинать соседа, каждые пять секунд вспоминая демона или черта.
Я уткнулась подбородком в колени, нашла глазами камень, одиноко лежавший на асфальте, и уставилась в него. Повезло, говорит. Вещи в коробках — это мои единственные вещи, которая я поленилась разложить, потому что мне не до этого эти дни было. А то, что мебель цела, это, конечно, хорошо. Инна как-её-там-по-отчеству, должно быть, обрадуется.
Эльдар Ромуальдович всегда говорил, что после чёрной полосы наступает белая, и нам даются испытания, которым нам по силам.
Я перевела взгляд на небо. Может, хватит, а? Вот серьёзно. Своё детство в детдоме я отпустила, решив, что в своё время встреча с Артуром, а после с Эльдаром Ромуальдович были подарками судьбы. Но сейчас. Сейчас-то что происходило?
Щёки стали мокрыми, но не от слёз.
Наступающий ноябрь ежедневно радовал нас дождём. Я, помня о своей недавной "простуде", поднялась с земли и поискала глазами козырёк.
Приютившись вместе с расстроенными соседями под крышей, я наблюдала, как пожарные сворачиваются.
Меня кто-то аккуратно, но настойчиво коснулся локтя. Я повернулась. Женщина лет пятидесяти тепло мне улыбнулась.
— Зову-зову, ты не откликаешься.
— Я Тата, — хрипло сказала я.
Скорее всего, она звала Наталью.
— Знаю, — кивнула женщина. — Я Марта. Тоже из этого подъезда.
Я смущённо похлопала глазами, понятия не имея, кто это.
— Простите, но я...
— Да брось, — снова по-доброму улыбнулась женщина. — Всех не упомнишь.
— Мне очень жаль, — я подбородком указала на дом.
— И мне. Главное, все живы, — просто сказала Марта.
Мы обе одновременно глубоко вздохнули.
Я вдруг поняла, что вспомнила соседку.
— Марта.., — я смущённо сжала губы.
Женщина смешно скривилась, но покорно произнесла:
— Игоревна.
— Марта Игоревна, вы, наверно, с первого этажа, да? У вас ещё кот такой красавец. Мейн-кун.
— Да, мой любимец, — рассмеялась женщина.
— С котом всё хорошо? — испуганно уточнила я, потому что рядом животного не наблюдалось.
— В данный момент, может, и не очень. Лидочка чересчур любвеобильная девочка, — Марта Игоревна кивнула в сторону.
Девочка лет десяти едва держала огромного кота на руках, но мейн-кун покорно терпел детские объятия.