Возвращаясь в отель, Тата смотрела на огни Парижа и улыбалась. Она знала, что её мечта о магазине подарĸов — это не просто воспоминание из детства. Это её будущее. И она готова сделать всё, чтобы оно стало реальностью.
А поĸа она просто наслаждалась моментом, чувствуя, ĸаĸ рождественсĸая магия наполняет её сердце надеждой. Ведь самое главное — верить в чудеса, даже если ты уже давно не ребёноĸ.
В отеле, она достала блокнот. Страницы заполнялись словами: о бабушке Ирме, о волнах Персидского залива, о звёздах Абу-Даби. Она писала до тех пор, пока пальцы не онемели от усталости, а за окном наступал рассвет.
На следующий день она отправилась в Лувр. В зале с картинами Ренуара Тата задержалась у полотна «Бал в Мулен де ла Галетт». Танцующие пары, блики света на платьях, улыбки — всё это напомнило ей обещание Арака. «Жизнь — это танец, даже если партнёр исчез» — подумала она и улыбнулась.
Перед отлётом она купила открытку с Эйфелевой башней и надписала её Амалии: «Спасибо за всё. Возможно, скоро увидимся». Не отправив, сунула в сумку — как напоминание, что некоторые слова лучше произносить вслух.
Снег кружился за окном такси, словно миллионы крошечных фонариков, зажжённых невидимой рукой. Тата прижала ладонь к холодному стеклу, наблюдая, как огни Елисейских Полей растворяются в белой метели. Машина мягко покачивалась на неровностях, а запах соснового освежителя смешивался с ароматом влажной шерсти от её шарфа.
— Direction Aéroport Charles de Gaulle, s'il vous plaît (Аэропорт Шарль де Голль, пожалуйста),— сказала она, сбрасывая снег с рукава.
— Bien sûr, madame! (Конечно, мадам!)— Таксист, мужчина лет сорока с седыми прядями в чёрных кудрях, повернулся, улыбаясь. В свете салонной лампы блеснула золотая цепочка с подвеской в виде крошечной ладони. — Вы из Германии? — спросил он на ломаном английском, трогая с места.
— Да, из Берлина. — Тата кивнула, разглядывая фотографии, прикреплённые к солнцезащитному козырьку. Там, среди снимков с Эйфелевой башней и Лазурным берегом, красовалась весёлая семейная хроника: мальчишки в футболках какого-то футбольного клуба лизали мороженое, беременная женщина в цветочном платье смеялась, обняв седого мужчину, похожего на водителя.
— А я — настоящий парижанин! — Он ткнул пальцем в фото, где двое ребят лет шести и восьми строили рожицы в объектив. — Мои сорванцы: Луи и Антуан. И вот... — бережно провёл рукой по снимку с женой, — Софи ждёт третьего. Через месяц уже!
Голос его звенел гордостью, как колокольчик на рождественской ярмарке. Тата невольно улыбнулась:
— Поздравляю. У вас большая семья.
— О да! — Он оживился, лихо обгоняя грузовик. — Мои родители живут в двух кварталах, сестра — через реку. По воскресеньям у нас дзинь-дзинь! — засмеялся, изобразив звон бокалов. — Шум, гам, дети бегают... Иногда устаю, конечно. — Постучал пальцем по виску. — Но без этого — как хлеб без масла. Пусто.
Тата кивнула, глядя на мелькающие огни аэропортских указателей. В её груди ёкнуло: бабушка Ирма всегда говорила то же самое за воскресным штруделем.
— А у вас есть дети, мадам? — Таксист бросил взгляд в зеркало.
— Нет... — Она потрогала медальон под свитером. — Пока нет.
— О, не волнуйтесь! — Он махнул рукой, будто отгоняя её грусть. — У Софи тоже было «пока нет» до тридцати пяти. А теперь — бам-бам-бам! — рассмеялся, хлопая ладонью по рулю в такт словам. — Всё придёт вовремя. Вы замужем?
Тата замерла. Тень Юсуфа мелькнула в памяти: их последний танец под звёздами Абу-Даби, слова «я буду ждать», которые теперь казались эхом из другого мира.
— Нет. Был... друг. Далеко.
— Ах, любовь... — Таксист вздохнул театрально, поворачивая на съезд к терминалу. — Она как парижский дождь. То льёт, как из ведра, то исчезает, оставляя лужи для раздумий. — Он подмигнул, явно довольный своей метафорой. — Моя Софи тоже сначала говорила «просто друг». А потом — бум! — сделал взрыв руками. — Свадьба, дети, семейные ужины ... — засмеялся.
Тата улыбнулась, наблюдая, как он достаёт телефон и листает галерею одним пальцем, не сводя глаз с дороги.
— Смотрите! — протянул он аппарат назад. На экране — крошечная ручка в папиных ладонях. — Это Антуан, старший. Первые шаги делал, держась за мои бамперы! — постучал по рулю. — А это Луи — в прошлом году выиграл школьный турнир по шахматам. Говорит, будет как Каспаров! Хотя... — понизил голос, — между нами, больше любит в футбол гонять.
Тата смеялась, листая фото: мальчишки лепили снеговика во дворе, жена вязала на скамейке под каштаном, вся семья махала с балкона, усыпанного геранью. Кадры пахли жареным миндалём, детским шампунем и свежеиспечённым багетом.