Лео листал блокнот, всё реже поднимая глаза. На одном из эскизов он узнал их старую лодку из Пальмы де Майорки — теперь стилизованную под стеллаж.
— Ты серьёзно вложила душу, — пробормотал он. — Но где брать силы и деньги? Ты же знаешь, стартапы...
— Знаю, — перебила Тата. — Но помнишь, как мы в десять лет «открыли» кафе на чердаке? Готовили лимонад из варенья и соды, а мама притворялась клиентом...
— И чуть не отравилась, когда ты добавила в рецепт зубную пасту, — засмеялся Лео. — Но да, мы верили, что у нас лучшее заведение в районе.
— Вот! — Тата хлопнула ладонью по столу, заставив звенеть чашки. — Вера — это топливо.
— Главное, я поняла: если не попробую, буду жалеть всю жизнь.
Они вышли под дождь, превратившийся в моросящую изморось. Лео вдруг остановился у витрины антикварного магазина, где пылился набор старинных ключей:
— Эй, смотри! Твои будущие «экспонаты». — Он ткнул пальцем в стекло. — Должно быть, каждый открывал какую-то тайну.
Тата прижала ладонь к холодному стеклу, представляя, как эти ключи повесят на стену с табличками: «От двери в Париж», «От сундука с мечтами»...
Они пошли к машине под одним зонтом, как в детстве. Тата прижала медальон к губам, шепча слова таксиста: «Париж всегда ждёт тех, кто верит в любовь». Теперь её Париж был здесь, в Берлине, в звуке дождя и обещании новой главы.
Они ехали через город, вспоминая старые шутки, а дождь рисовал на стёклах узоры, похожие на карту их детских маршрутов. Лео вдруг сменил тему:
— Кстати, в воскресенье ужин у родителей. Придёшь?
— Конечно. Мамин штрудель манит — немного с грустью, вспомнив бабушку Ирму, засмеялась Тата.
— И... познакомишься с Хеленой.
Он произнёс это так небрежно, что Тата сразу поняла — брат влюблён.
Хелена Апфельбаум оказалась женщиной, в чьих глазах уживались стальная воля хирурга и тёплый свет домашнего очага. Как-то Тата пришла в их общую с Лео квартиру и застала её за попыткой починить кофемашину, которая дымилась как паровоз.
— Я же врач, а не инженер! — хохотала Хелена, вытирая сажу со лба. — Твой брат думает, я могу починить все!
С первого же вечера они нашли общий язык за бутылкой рислинга и историей о том, как Лео в студенчестве пытался подделать рентген сломанной руки, чтобы не пропустить футбольный матч.
— Он до сих пор хранит тот «шедевр» в рамочке? — ахнула Хелена, когда Тата показала фото.
— На чердаке. Рядом с моими «дипломами» за лучший магазин подарков, — ухмыльнулась Тата.
….
Семейные ужины у Штернов всегда напоминали театральные постановки. Анна, мать Таты, в фартуке с вышитыми яблоками, носилась между кухней и гостиной, а Мартин, отец, с важным видом «дегустировал» соус, делая вид, что не замечает, как дочь подкладывает ему лишний кусочек штруделя.
— Так, тишина в зале! — Лео стукнул ложкой по стакану, когда все собрались за столом. — Сегодняшнее меню: мамин штрудель, папины анекдоты и... — он взял за руку Хелену, — официальное представление моей невесты.
Анна уронила щипцы для торта. Мартин поперхнулся вином. Тата застыла с вилкой в воздухе.
— Вы... вы же совсем недавно встречаетесь! — выдавила Анна, пытаясь скрыть панику под улыбкой.
— Мам, когда ты с папой поженились через три месяца, бабушка Ирма сказала, что это «брак на спор», — парировал Лео.
— И выиграла ящик коньяка! — подмигнул Мартин, вызывая смех.
Смущенная Хелена подняла руку с кольцом, где бриллиант соседствовал с крошечной гравировкой в виде гор: она была родом из Баварских Альп, жемчужиной которых является озеро Вальхензее, и очень скучала по этому месту; Лео тут же заговорил:
Знаешь, я скучаю по горам.
Мне туда так хочется вернуться,
В их величье молча окунуться…
Просто я скучаю по горам…
После десерта Вильгельм Апфельбаум, отец Хелены, с видом опытного тамады достал старинную коробку:
— В нашей семье помолвки не отмечают без «Фантов»! Правила просты: каждый тянет фант — вопрос или задание и отвечает честно. Лжеца ждёт... — он зловеще потряс мешок с лимонами, — наказание от докторов!
Первым вытянул записку Клаус, старший брат Хелены, стоматолог с руками пианиста и взглядом, который не сводился с Таты:
— «О чём вы мечтали в детстве?» — прочёл он и замялся. — Ну... я хотел разводить собак. Дрессировать, участвовать в выставках...
— А стал ковыряться в чужих зубах! — сказала Хелена с улыбкой. — Помнишь, как ты назвал своего первого пса «Кариесом»?