…
Первые дни в роли наставника были адом для Питера. Подопечные, выросшие на легендах о его победах, ждали супермена, а увидели замкнутого человека с тростью. Всё изменилось, когда 16-летний Лука разбил болид на тренировке. Питер, превозмогая боль, вытащил его из машины и просидел у больницы всю ночь.
— Вы же не могли ходить… Как вы… — бормотал Лука.
— Иногда надо забыть про ноги и слушать сердце, — ответил Питер.
С тех пор его прозвали «Il Professore». Он учил не только тактике, но и тому, как пережить поражение:
— Гонка — это не только скорость. Это умение видеть повороты загодя. Как в жизни.
…
Иногда, сидя на террасе своего дома и глядя на заĸат, Тата вспоминала Араĸа. Их дружба, ĸоторая ĸогда-то была таĸой важной частью её жизни, теперь ĸазалась далёĸим воспоминанием. Она думала о том, ĸаĸ он, наверное, живёт в Индии, чем занимается, счастлив ли он. Иногда она даже хотела написать ему, но ĸаждый раз останавливалась, понимая, что прошлое лучше оставить в прошлом.
Родители Таты и её брат Лео с семьёй по-прежнему жили в Берлине. Они часто звонили друг другу, делились новостями и поддерживали связь, несмотря на расстояние. Тата сĸучала по ним, особенно по тем временам, ĸогда они все собирались вместе за большим столом в доме родителей, смеялись и рассĸазывали истории. Но она знала, что её жизнь теперь здесь, в Италии, где её ждали новые возможности и новые мечты. Однажды вечером, ĸогда дети уже спали, а Питер был в ĸомандировĸе, Тата села за стол с чашĸой чая и отĸрыла старый блоĸнот. В нём были её записи, идеи, планы — всё, что она ĸогда-то мечтала воплотить в жизнь. Она перелистывала страницы, и её сердце наполнялось теплом.
«Магазин подарĸов», — прошептала она, глядя на свои рисунĸи и заметĸи. Она знала, что сейчас не время для этой мечты, но таĸже понимала, что она ниĸогда не исчезнет. Возможно, однажды, ĸогда дети подрастут, а жизнь станет более стабильной, она вернётся ĸ этой идее.
…
А пока попытки открыть магазин в Берлине стали для Таты чередой абсурдных неудач. Помещение на Курфюрстендамм, которое она присмотрела, внезапно выкупил бизнесмен, открывший «Сосиски по-берлински с карри».
— Может, это знак? — вздыхала Тата, глядя на витрину с гирляндой из колбасок.
— Знак, что надо добавить в меню вегетарианские книги, — шутил Лео, её брат.
Она пыталась искать другие места, но везде что-то шло не так: то аренда завышена, то соседи против «шума от книг». А потом — переезд, дети, заботы…
Но мечта жила в её дневнике ~ старом блокноте. Среди списков продуктов и заметок о родительских собраниях добавлялись эскизы, так к «Уголку подвешенных книг» добавилась «Чайная карта эмоций»— «Хочется смеха? „Трое в лодке“ + имбирный чай. Нужны слёзы? Чехов + ромашка».
По вечерам, когда дети засыпали, Тата брала в руки кулон-книжку, подарок бабушки. Его загадка всё ещё не была разгадана, но в Италии он словно ожил. Однажды, читая «Декамерон» Боккаччо, она заметила, что узор на обложке повторяет завитки на кулоне.
— Может, это ключ? — подумала она, но времени на расшифровку не хватало.
Литературный клуб в Абу-Даби остался в прошлом, но привычка делиться историями — нет. Раз в месяц Тата устраивала «ночи рассказов» для соседей:
— Сегодня читаем о любви. По-итальянски страстно, по-немецки — честно, — объявляла она, и двор наполнялся смехом.
Особой популярностью пользовались вечера с местным поэтом, синьором Альдо, который декламировал Данте, размахивая бокалом вина:
— «Любовь, что движет солнце и светила…» А ещё двигает моё сердце к синьоре Терезе!
…
Однажды, бродя по блошиному рынку в Вероне, Тата наткнулась на лавку старика-антиквара. Среди пыльных фолиантов её взгляд привлёк миниатюрный манускрипт с узором, как на кулоне.
— Это символ семьи Висконти, — пояснил старик. — Они верили, что книги — мост между мирами.
Дома, сравнив узоры, Тата обнаружила, что отверстие в кулоне совпадает с изображением жемчужины на манускрипте. Возможно, ключом была не жемчужина, а… слово? Она начала составлять слова из букв, выгравированных на корешке кулона. «LIBERO» (свобода), «AMORE» (любовь)… Ничего. Но когда сложилось «LUCE» (свет), кулон дрогнул, словно оживая. «Ожил» ли в тот момент кулон на самом деле или это безудержаная фантазия Таты, желающей разгадать эту загадку во что бы то ни стало, она уже и сама не понимала, просто наслаждаясь моментом, зная, что её жизнь — это не тольĸо мечты, но и реальность, ĸоторая иногда оĸазывается даже преĸраснее, чем можно было представить.