Порой Тата ловила себя на том, что невольно копирует их жесты: прикладывает ладонь к груди, говоря «grazie», или вскидывает плечи в недоумении. «Они не просто общаются, — думала она. — Они рисуют эмоции в воздухе».
Покидая бар, Тата оставляла на столе монетку «для удачи» — местный обычай, который переняла незаметно для себя. Джорджио махал ей на прощание полотенцем: «Возвращайся, синьора-наблюдательница! Завтра покажу новый танец с капучинатором!»
Улица встречала ее какофонией звуков: звон велосипедных звонков, крики разносчиков, смех детей, бегущих в школу. Она шла на работу, унося в сердце кадры этого утреннего спектакля, где каждый жест, каждый взгляд, каждый возглас становились строчками в поэме под названием «жизнь». И хотя магазин подарков все еще ждал своего часа, Тата чувствовала, что уже сейчас она собирает самый ценный товар — моменты, которые однажды станут историями на полках ее мечты.
Книги и истории Джулии
Жизнь в Венето продолжала радовать Тату своим спокойствием и красотой. Каждое утро она просыпалась под пение птиц, завтракала на террасе, любуясь видом на виноградники, забегала за чашечкой эспрессо в любимый бар «Al Sole», откуда отправлялась на работу. Её дни были наполнены делами, но она всегда находила время для маленьких радостей.
Одной из таких радостей стал книжный магазин, расположенный недалеко от её офиса. Это было уютное место, где пахло старыми книгами, акрилом и свежим кофе, без которого Тата не могла прожить и дня; она любила заходить туда после работы, чтобы подолгу выбирать книги, перелистывать страницы и наслаждаться тишиной, а иногда и выразить свои чувства на холсте акрилом; в этом прекрасном месте проходили мероприятия, посвященные арт-терапии. Магазин стал для неё своеобразным убежищем, где она могла отвлечься от повседневных забот, погрузиться в мир литературы и не только.
Однажды, когда Тата рассматривала полку с классикой, к ней подошла хозяйка магазина — Джулия. Это была бодрая женщина лет семидесяти пяти, с яркими глазами и лёгкой улыбкой. На ней был яркий шарф и очки в стильной оправе, которые придавали ей вид мудрой, но немного эксцентричной старушки.
«Вы часто приходите сюда, но так и не покупаете ничего, — сказала Джулия с лёгкой улыбкой. — Может, я могу помочь вам выбрать что-то интересное?»
Тата смутилась, но затем рассмеялась. «Вы правы, я люблю просто смотреть книги. Но, пожалуй, сегодня я что-нибудь куплю».
Так началась их дружба. Джулия оказалась невероятно интересной собеседницей. Она рассказывала Тате о своей жизни, о том, как открыла этот магазин много лет назад, о путешествиях, которые совершила в молодости, и о людях, которых встречала на своём пути. Её истории были наполнены юмором, мудростью и иногда лёгкой грустью.
Однажды Джулия предложила Тате разделить с ней обед. «У меня есть бутылочка Trebbiano, — сказала она с хитрой улыбкой. — Не откажетесь от бокальчика?»
Тата согласилась, и с тех пор их встречи стали традицией. Они сидели за маленьким столиком в углу магазина, пили вино, ели сыр и оливки, и разговаривали обо всём на свете. Джулия рассказывала о себе, о своей дочери, которая погибла в авиакатастрофе много лет назад.
…
Джулия Марини жила в приморском городке Чинкве-Терре, где разноцветные домики карабкались по скалам, как упрямые козы, а запах жареных сардин смешивался с солёным бризом. Её жизнь была соткана из простых радостей: утренний кофе на террасе с видом на Лигурийское море, уроки живописи для местных детей, вечерние прогулки с мужем Лукой по узким улочкам, где тени от фонарей танцевали. Лука, морской биолог, исследовавший миграции дельфинов, называл их брак «симбиозом земли и воды» — она рисовала волны, он их изучал.
Их дочь Джульетта родилась в бурю. Акушерка, принимавшая роды, шутила: «Эта девочка принесёт в ваш дом ураганы». Пророчество сбылось. Джульетта росла энергичной, с бунтарской искрой в глазах. В пятнадцать она объявила, что станет пилотом, вопреки Лукиным мечтам о морской карьере. «Папа, ты же любишь свободу! Самолёт — это море в небе», — говорила она, развешивая на стене плакаты с истребителями. Джулия, смеясь, прятала тревогу за мольбертом, закрашивая её акварельными волнами.
Лука погиб в мартовский шторм. Его катер перевернула внезапная волна у мыса Монтероссо. Тело так и не нашли — море взяло своего сына обратно. Джулия месяц ждала на причале, завернувшись в его старый свитер, пахнущий солью и йодом. Джульетта, тогда семнадцатилетняя, стала её якорем: