Тата стала непредвиденной трещиной в его планах. Узнав из писем сына о "немецкой подруге с глазами северного сияния", Раджив сжёг конверт в медном тазу для священных огней. "Ты женишься на дочери Мишры", — объявил он Араку во время летних каникул, указывая на фото круглолицей девушки в сари цвета павлиньего пера. — "Её дед был моим гуру. Это честь для нашего рода".
Той ночью Арак впервые ослушался отца — отправил Тате письмо с признанием. Но слова застряли в горле, превратившись в формальные строки: "Мой отец хочет, чтобы я вернулся. Возможно, это надолго". Он не решился добавить главное — "Я люблю тебя", боясь сделать её заложницей своего выбора.
Возвращение в Дели стало погружением в клетку из шёлковых традиций. Свадьба с Индирой Мишра — три дня ритуалов, где Арак чувствовал себя марионеткой в золотых одеждах. "Семь огней, семь обетов, семь жизней вместе", — шептала Индира, повязывая ему на шею священную нить. Её пальцы дрожали — она тоже стала пешкой в игре отцов.
Годы превратились в вереницу долженствований. Арак возглавил семейную юридическую фирму, превратив её в мощную корпорацию. Каждый выигранный процесс приносил отцовское "Наконец-то ты стал Шармой", но пустоту внутри заполняли лишь письма, которые он писал Тате и не отправлял. В ящике антикварного стола копились конверты с берлинским штемпелем:
"Сегодня видел фреску Кришны — синие волосы напомнили твою шаль...",
"Индира хочет ребёнка, но как дать жизнь, когда сам чувствую себя глиняной табличкой с чужим текстом?..",
"Отец умер сегодня. Теперь я глава рода, но свободы не прибавилось..."
Брак рассыпался тихо, как песочный замок под дождём. Индира, устав быть "идеальной невесткой", ушла в ашрам. "Ты всегда любил другую", — сказала она на прощание, касаясь его лба, как когда-то во время свадебного обряда.
Именно тогда Арак начал искать Тату. Но старые адреса вели в пустоту, а гордость шептала: "Она счастлива без тебя". Образ её — смеющаяся на велосипеде у Бранденбургских ворот — стал лейтмотивом его одиночества.
…
Анна щёлкнула клавишей Enter, наблюдая, как экран выдаёт сотни профилей "Арак Шарма". Мамины рассказы об индийском друге с "улыбкой, растворяющей печаль" не давали покоя. Она знала — за каждой фотографией грозного юриста в деловом костюме прячется парень, танцевавший с Татой парижское танго под дождём.
"Нашла. Делийский офис Sharma & Sons", — шепнула она, сравнивая фото на сайте с маминой студенческой фотографией. Мужчина в строгом костюме и тюрбане имел те же ямочки на щеках, что и юноша, обнимавший Тату у Берлинской стены.
Письмо Анны пришло Араку в разгар переговоров о слиянии компаний. Строки дрожали на экране: "Моя мама никогда не переставала вас искать. Ей нужен друг сейчас больше, чем когда-либо..."
Самолёт в Италию взлетал сквозь ливень. Арак сжимал в кармане потёртый медальон — подарок Таты на последний день рождения в Берлине. Внутри, под стеклом, всё ещё лежала засушенная ромашка с их совместного пикника.
…
Магазин "Дар Джулии" пах бергамотом и надеждой.
Они сидели за тем самым столом, где когда-то Джулия учила Тату видеть красоту в трещинах. Арак рассказывал и рассказывал. Его пальцы нервно теребили край салфетки с логотипом магазина.
— Почему не написал? — спросила Тата, наливая чай в чашки с трещинками, залитыми золотом по японской технике.
— Боялся разрушить твой мир. Думал, у тебя... — он запнулся, глядя на фото Анны и Ханса, — всё есть.
Грохот рассыпавшейся полки прервал их. Анна, подслушивавшая за дверью, смущённо показала язык:
— Мам, твой "мир" требует ремонта. Арак-дядя, вы же юрист? Поможете договор с арендодателем составить?
…
«Я всегда помнила тебя, — сĸазала она. — Ты был важной частью моей жизни».Араĸ улыбнулся. «И ты — частью моей. Я рад, что ты осуществила свою мечту. Этот магазин — это ты. Твоя душа, твоя любовь ĸ людям».
Они сидели за столом, разговаривая, ĸаĸ будто годы разлуĸи ниĸогда не существовали. Анна, наблюдая за ними, улыбалась. Она знала, что сделала правильный шаг, написав Араĸу.
Когда гости начали расходиться, Тата и Араĸ вышли на улицу. Ночь была тихой, и звёзды светили таĸ ярĸо, ĸаĸ будто приветствовали их встречу. Провожая его до отеля, Тата взяла его руку. Ладони, много лет рисовавшие друг друга по памяти, наконец соединились.
— Ты помнишь наше обещание? — спросил Арак, останавливаясь у канала, где гондолы покачивались как забытые буквы. — Танцевать танго в Париже...