Я проследила, куда он положит пистолет, но воспользоваться им не решилась. Меня разморило от коньяка, и стало всё равно на всё происходящее настолько, что даже присутствие Данияра в моей постели больше не пугало. Стало плевать на всё: на него, на его шайку, на тех людей, что хотят зла нашей семье.
15. Данияр
Я силой выгнал Софию на улицу, чтобы она подышала свежим воздухом. Сейчас она сидела на лавке в саду, уставившись в одну точку, будто ей вообще не хочется жить. Я наблюдал за ней, спрятавшись за дерево, и мне совершенно не нравилось то, что я видел. Вроде живая, но в то же время и нет.
Конечно, я не ждал, что София будет скакать от радости, будучи моей заложницей, но полное отсутствие эмоций в ней меня убивало. Лучше бы ревела, сука, как раньше, чем была овощем, как сейчас.
К вечеру начало холодать, а она была одета слишком легко, но ей, похоже, было всё равно. Меня же разрывало от желания снять с себя пиджак и набросить на её хрупкие, острые плечи.
Прошло две недели с тех пор, как девчонку подстрелили. Она шла на поправку, потому что я глаз с неё не спускал. Следил, чтобы отдыхала, проверял, чтобы питалась хорошо, самолично менял повязку на её руке.
Поначалу меня это дико раздражало. Моя душа отказывалась помогать, противилась этой заботе. Почему я вообще этим занимаюсь? Зачем мне это нужно?
Ответы на мучавшие вопросы я так и не получил. Мог бы поручить следить за Софией кому-то из своих ребят, хотя бы тому же Матвею, но у меня даже мысли не возникло об этом. Я хотел сам. Хотел видеть её каждую минуту, знать наверняка, что она жива, и ей ничто и никто не угрожает.
Блядский страх потерять Софию окутывал меня, стоило ей задержаться в ванной комнате слишком долго. Я не мог найти этому хоть какое-то объяснение, и это сводило с ума.
Мог часами лежать ночью без сна рядом с ней, просто слушая, как она дышит. Для чего? Какой в этом толк?
– Зачем ты её мучаешь, Даня? – раздался позади меня голос Матвея.
– Чего тебе? – буркнул недовольно в ответ.
Матвей был прав, это я мучил Софию, это из-за меня она потеряла вкус к жизни и стала равнодушной ко всему. Она даже меня перестала бояться. Рыкну на неё, а она только посмотрит грустно, а потом тяжело вздохнёт.
Что я мог сделать? Пожалеть её, успокоить, собираясь убить её папашу?
Тешил себя надеждой, что скоро всё закончится. Никитин объявится рано или поздно. Он не может просто исчезнуть. Покончу с ним, и София уйдёт из моей жизни.
– Что бы сказала Эльвира, видя, во что ты превратился, брат? – осуждающе проговорил Матвей.
Упоминание имени жены всегда срабатывало, как добрая порция бензина, выплеснутого в костёр. Внутри всё вспыхнуло в приступе бесконтрольной ярости. Я медленно повернулся к Матвею, готовый на куски его разорвать.
– Замолчи! Даже имени её произносить не смей! – процедил сквозь зубы.
– Оставь девчонку, Данияр! – продолжил друг, будто не замечая, в каком я состоянии. – Нам нужно уехать отсюда и начать искать Никитина! Время теряем. Не приедет он, зря ждёшь.
В чём-то я был согласен с Матвеем. Время утекало, как вода сквозь пальцы. С каждым днём оставалось всё меньше и меньше надежды на то, что Никитин жив, что до него не добрались вперёд меня. Глядя правде в глаза, я торчал в доме врага только потому, что боялся за его дочь.
– Девчонку не жалко? Прибьют ведь? – спросил я Матвея.
– Оставь с ней несколько человек, если совесть мучает. Ты убьёшь Софию скорее, чем до неё доберутся другие.
Тогда-то Софию и прикончат, возможно, мои же охранники или повариха эта чёртова. Я стал подозрительным до абсурда, но лучше так, чем гнить в земле на потеху врагам.
– У нас слишком мало людей и оружия, чтобы разделяться. Если так поступлю, и я, и София станем лёгкой добычей.
– Помирись с дядей, Данияр. Он поможет. Девчонку хотя бы он в состоянии защитить.
– Я не хочу мириться с дядей Тимуром и не буду! – упрямо заявил я.
– Ради Софии помирись. Убьёшь ты Никитина, а дальше что? Бросишь девушку на произвол судьбы, на растерзание шакалам?
– Плевать, что будет потом. Если бы не я, София уже бы встретилась со своим христианским богом.
– НО ОНА ЖИВА! – настойчиво акцентировал на этом моё внимание Матвей. – Зачем спасал тогда? Для чего? Чтобы своими руками в пропасть её толкнуть? Ты не сможешь, брат. Ты же не такой?
– Я именно такой, Матвей! У меня одна цель, и я буду придерживаться её.