– Это неправда! – расплакалась девушка. – Этого не может быть! Папа мог потерять кольцо! Его могли подбросить!
– Или он специально его оставил на месте преступления, чтобы показать мне моё место!
– Я не верю! Не верю!
С этими словами София вскочила с лавки, уронив на землю мой пиджак, и бегом бросилась к дому. Я не стал её догонять. Пусть поплачет. Наконец-то она проявила свои эмоции. Этого я и добивался, а во что она верит, во что нет, мне плевать.
Было немного совестно, что я огорчил Софию, снова довёл до истерики. Тяжело, наверное, узнать, что её родной отец – чудовище? Не каждый день приходится такое слышать.
Это я ей подробности зверства не рассказал. Ни к чему ей знать какую страшную смерть приняла моя Эльвира.
У меня зазвонил мобильник, отвлекая меня от тяжёлых воспоминаний. Это был мой начбез.
– Данияр Сулейманович, есть новости о Никитине! – сообщил Булат. – Только что он продал акции завода Жданову.
– Он живой? – сам не поверил в услышанное.
– Его никто не видел, Жданов тоже. Но сделка осуществлена от имени Михаила. Проверяю информацию, опрашиваю всех участников.
– Держи в курсе.
Я положил трубку и тяжело вздохнул. Опять этот Жданов? Дядя Тимур все волосы на жопе вырвет, когда узнает, что Никитин его снова швыранул.
Может, это Жданов Никитина и пытался завалить? Что они не поделили? А София ему зачем?
Так много вопросов и так мало ответов.
Выждав ещё немного времени, я поднял с земли свой пиджак и пошёл искать Софию. Надеялся, что новость, пусть и не проверенная, о том, что её папаша жив, немного её обрадует.
Нашёл её там же, где и думал – ничком на кровати. Ревела до сих пор.
– Твой отец жив, – с порога огорошил я Софию, зайдя в её комнату.
Она встрепенулась и села, вытирая заплаканное лицо краем кофты.
– Это правда? Ты меня не обманываешь?
– Я похож на вруна? – оскорбился я.
– Нет, но... Ты можешь просто заблуждаться, как с убийством твоей жены. У тебя нет никаких доказательств, Данияр. Просто папин перстень, и всё?
– Его видел мой охранник, София. Видел, как он убегал из дома вместе со своими головорезами.
– Нужно всё проверить ещё раз, – не унималась она. – Где сейчас этот человек? Я хочу с ним поговорить.
– Это невозможно, София!
Я выгнал его, едва не убив за то, что плохо выполнял свою работу, за то, что предал меня своим бездействием, в то время как должен был защищать мою жену. Он струсил, за что едва не поплатился жизнью.
София снова расплакалась. Я понимал, что она пытается зацепиться за любую несостыковку, но цепляться было не за что.
– Может, ты знаешь, что за дела у Михаила со Ждановым?
– Не знаю я ничего. Я даже фамилию эту не знаю, – запричитала она.
Я поверил ей. Никитин тщательно скрывал свои делишки от родных, как и многие бизнесмены. Как я, например. Зачем посвящать жену в свои грязные делишки? Я оберегал Эльвиру от этого, но не уберёг её саму.
Несколько последующих дней София не разговаривала со мной, будто что-то замышляла. Меня это беспокоило, но не слишком. Она немного оживилась, ела с аппетитом, начала смотреть телевизор, гуляла во дворе с удовольствием – большего от неё и не требовалось.
О Никитине больше не было весточки. Акции он продал через посредника, так что жив ли он на самом деле – было большим вопросом. Зацепиться, чтобы начать его искать, было не за что.
Мне начинало надоедать сидеть на жопе ровно, но других дел не было. С тех пор как я поссорился с дядей, я стал как будто безработным, а это было скучно, как выяснилось.
Страсти с покушением на Софию поутихли, но я не терял бдительности. Всё также следил за ней, спал, как верный пёс, рядом с ней. Раз Никитин продал акции, значит, ему зачем-то понадобились деньги. Возможно, он набирает новую охрану, чтобы напасть на меня, или нанял киллера, чтобы дочь освободить. Я рассматривал все возможные варианты и продолжал ждать.
Если Никитин где-то просчитается, я схвачу его за жопу.
София спала, а я снова не мог сомкнуть глаз. Лежал, глядя в потолок, и круговорот мыслей сводил меня с ума.
Чем больше времени я проводил рядом с Софией, тем тоскливей мне становилось. Теперь она знала, что я хочу сделать с её папашей, думала об этом, ненавидя меня ещё сильнее. Мне было неприятно от этого. Опекать человека, который всей душой тебя презирает – такое себе занятие.
Вопреки своим принципам, я начал задумываться о том, что с ней будет потом, после смерти Михаила. Я не смогу охранять её далее, да она и не примет помощь от убийцы отца. Если я смог пересмотреть свои взгляды насчёт неё, то я для неё до конца дней останусь врагом.