Может, и мне её трахнуть? Больно красивая, сука.
– Не надо, пожалуйста, – едва слышно выдыхает София. – Вы мне скажете, кто вы такие?
– Тебя это не должно волновать, София, – отвечаю, по-прежнему глядя на неё через телефон. – Папочке привет передай, помаши ему ручкой, пока ещё можешь.
Её бы в кино снимать, а не на мобилу. Чем дольше смотрю на сучку, тем сильнее она мне нравится.
Подхожу к ней вплотную и на каком-то инстинкте нюхаю её волосы. Пахнет чем-то чистым, мягким, словно нежный бутон цветка едва распустил свои лепестки.
– Отпустите меня! Пожалуйста! – жалобно просит София. – Папа заплатит вам, сколько скажете.
Я не собирался с ней разговаривать. Не хотел. И насиловать её не хотел. Без меня есть кому. Мои бойцы смотрят на Софию, как голодные псы на кусок сочного мяса. Только и ждут моей команды.
– Конечно же, он заплатит, – тихо говорю я, проводя подушечкой большого пальца по дрожащей верхней губе девчонки. Её рот будто создан для поцелуев, но сегодня ей выпала не та карта, так что в глотку ей напихают кое-чего другого. Должно быть, насиловать такую малышку одно удовольствие? Я почувствовал, что меня ведёт не туда, что я ухожу от плана, поддаваясь жалости. – Но сначала пусть посмотрит, как его доченька расплачивается за его грехи! Ты мне нравишься, крошка! Я не стану тебя долго мучать и убью быстро, обещаю. Хочешь пожить подольше? Будь послушной девочкой! Раздевайся, София! – стараюсь, чтобы приказы звучали чётко, чтобы никто из моих бойцов даже не заподозрил, что я колеблюсь. Надо взять себя в руки и довести дело до конца! – Делай, что говорю, если не хочешь, чтобы тебя отпиздили для начала.
– Пожалуйста! – расплакалась девчонка. – Давайте дождёмся папу? Я... Ещё ни с кем... Я девственница...
Как будто это что-то менят? Врёт! Пиздит для вида. Я не должен ей верить, не обязан. Да и какая нахуй разница, если я всё равно собираюсь её прикончить? Сейчас девственница, через пять минут уже нет.
– О! У нас тут целка! – заржал Митяй. – Босс, можно я тогда буду первым?
– Валяй! – бросил я ему и отошёл от Софии.
Снова захотелось курить, но я не мог отвести взгляд от Митяя и Софии. Смотрел, как хватает её, словно куклу, как швыряет на траву. Она такая маленькая по сравнению с ним, по сравнению со всеми нами. И такая беззащитная...
Крики Софии звоном бьют по барабанным перепонкам. Я знаю, что никогда не смогу их забыть, как и того, что сейчас произойдёт.
Меня начинает мутить, когда Митяй задирает на девчонке юбку, а потом расстёгивает ремень на своих штанах. Она почти не сопротивляется, поэтому ему удаётся всё делать быстро. Хочется отвернуться или отвести глаза, но я должен смотреть. Должен, чёрт побери!
Вспоминаю, что до сих пор держу телефон в руке, и навожу его на барахтающуюся в траве парочку.
– Данияр Сулейманович, – обратился ко мне Матвей. Только наедине я позволял ему называть себя Даней. Больше никому. – Ну, будет. Соплячка же совсем? Ребёнок!
Ну, вот, что я говорил? Нечасто, но бывали моменты, когда он отговаривал меня от импульсивных и необдуманных поступков. Сейчас я ненавидел его за это. Зачем он взывает к моей жалости, когда мне так нужна железная воля и твёрдая рука? Кто его просил пасть открывать?
Эти твари насиловали мою Эльвиру перед тем, как перерезали ей голо, как овце. Бумеранг вернулся к Никитину. Это честно. Это просто возмездие. Пусть жестокое, но справедливое.
Неожиданно телефон в моей руке начинает вибрировать. Звонит мой начбез.
– Тихо, блять! – рявкаю я, но София продолжает жалобно скулить. – Угомони её, Митяй!
Он зажимает ей рот ладонью, и всё это блядство ненадолго ставится на паузу.
5. Данияр
– Плохие новости, Данияр Сулейманович, – пыхтел мне в трубку Булат. – Машину Никитина расстреляли на дороге.
Я смотрел вокруг себя невидящим взглядом, сгорая от бессилия и злости. Это я! Я должен был замочить Никитина, разорвать его на мелкие куски! Но меня кто-то опередил, блять! Просто расстрелял машину...
– Кто? – реву в трубку, так что даже Митяй на меня оборачивается, отвлекаясь от своей добычи.