Амиль замешкался:
— В твоём РУВД начальник — тот ещё урод...
Одиночество жгло, но инстинкт криминалиста проснулся: шанс на информацию о Серове. Она напирала мягко, но настойчиво, коснулась его руки — тепло прикосновения разлилось по коже, разжигая голод не только по еде.
— Расскажи подробнее, Амиль. Мне нужно знать, — прошептала она, чувствуя, как его взгляд темнеет.
На миг Амиль представил, как бы закружился их секс в этой тесноте: он сорвал бы с неё блузку, вошёл резко среди полок с луком, полки тряслись от ритма, руки мяли грудь и бёдра, стоны тонули в аромате жареного мяса. Возбудившись этой фантазией, он прижался к ней ближе, дыхание участилось, руки дрогнули на талии.
— Что ты делаешь? — опешила Алина от такой наглости. — Да, мне тоже одиноко, но я не собираюсь спать с первым встречным. Пусть ты и мой земляк.
Он отшатнулся, краснея, дыхание сбилось. Чтобы загладить неловкость и не спугнуть землячку, выдавил:
— Серов крышует такие точки — шаурму, овощи. Дань сдирает. Не заплатишь — ларек спалит.
Алина замерла. Значит, Серов ведёт такой грязный бизнес, хотя и не удивительно. Времена такие, — рассуждала она, сердце колотясь от смеси ярости и азарта. А может, это шанс не платить ему? Не просто выжить — а ударить.
Глава 3. Искра в волчьем взгляде
Конец ноября в Москве пришел раньше срока. Холодный инеем укутал улицы, зима дышала в спину. Алина на каждом дежурстве молилась, чтобы не попасть в СОГ с Кунаширом. После истории с отпечатком уха Сергеевна сменила гнев на милость, но дежурства по-прежнему кидала щедро. Алина молчала — боялась потерять место. В обеденный перерыв она забегала в ларек Амиля, стараясь избегать людного часа.
— Амиль, зачем ты здесь шаурму крутишь? У таджиков хлеб отбираешь? — рассмеялась Алина, с аппетитом жуя свежую порцию.
Она видела, что он хочет большего. Это выдавали его взгляд, каждое движение, бесплатная еда. Ночами Амиль представлял её обнажённую, их совместный побег в Казань. Алина держалась ближе: информация о Серове от земляка могла стать оружием против «долга». Но в его глазах мелькнула тень — он знал больше, чем говорил.
— В Москве с моим именем работу найти сложно, — улыбнулся Амиль. — Москвичи не всегда отличают татар от других восточных народов. Услышат имя — и сразу стереотип.
— Так ты его только укрепляешь, крутя здесь шашлык, — ответила Алина с набитым ртом. Соус стекал по подбородку. Амиль с трудом сдерживал возбуждение, воображая её губы ближе к себе.
— Тебе не место среди трупов, — заботливо сказал он. — Нужна более женская профессия.
Это её взбесило.
— Именно из-за таких взглядов я и уехала из Казани. Тебе какое дело?
Амиль восхищался ею, но понимал: ему до неё далеко. Он слушал про криминалистику, разинув рот, и представлял её в отделе — под жадными взглядами мужчин. Он бы перебил их всех, укрыл от чужих глаз. Кулаки сжимались от одной мысли, что она никогда не будет его.
— Опачки! — в этот момент за спиной раздался противный голос Кунашира. — Вкусно тебе? А работать собираешься?
— Аппетит от твоего вида пропал, — огрызнулась Алина.
Кунашир заржал неестественным смехом, переводя взгляд на Амиля.
— А, понял. Дружка нашла? Амилька, ты в курсе, что она — подстилка Серова?
Лицо Амиля побагровело, в глазах вспыхнула ревность. Алина опустила взгляд:
— Я пойду.
Она вышла из ларька, не оправдываясь. У входа в отдел, толкая тяжелую дверь, Алина столкнулась с Рязановым. Папки выскользнули из рук, рассыпались по мокрым ступеням — как в тот первый раз. Его сильная ладонь поймала её запястье, задержавшись на миг дольше нужного. Электричество пробежало по коже. Сердце сжалось — будто соскучилась по нему за эти недели, по его волчьему взгляду, по ощущению силы рядом.
— Фатхутдинова, — хмыкнул он, не отпуская. — Как раз тебя искал. Серов звал.
Страх кольнул в груди. Лицо выдало её — глаза расширились, губы дрогнули. Рязанов прочитал этот страх мгновенно, шрам на щеке напрягся. Его пальцы сжали запястье крепче, защитнее.
— Спокойно, татарка. Я тебя прикрою. Сергеевна говорит, ты рисуешь как бог. Есть дело — грабитель в маске. Нарисуй ориентировку по описанию свидетеля, по твоему рисунку найдём ублюдка. Идём в кабинет, а к Серову… потом.
Он подхватил её папки одной рукой, другой — повёл за собой, прикрывая от чужих глаз. Жар его близости разливался по телу, соски напряглись под блузкой. Искра вспыхнула между ними — дикая, опасная, обещающая бурю. В нём было её спасение.